— Ни в коем случае, Мелике. Значит так, сегодня я поговорю немного с Сейхан, и они вместе с девочками наведаются в магазин за нарядами, пока мы будем принимать сыновей с дороги. Не волнуйся — это дело на мне! Как раз им нужно наладить контакт между собой.
— Тогда ты набери мне, а я девочек отвезу, хорошо? Может твои дочери убедят ее, и шопинг с ними поможет развеять ее апатию.
— Договорились.
Пока Фадик не было в доме, Караджа начала помогать Сейхан собирать приданное, попутно выслушивая историю их любви с Муратом. Почему-то их отношения ей напоминали Акшин и Джеласуна, только вот у них не было треугольника, коим я являлась. Но даже отсутствие препятствия у этих влюбленных, Караджа услышав, что он работает на Азера поняла, основываясь на опыте, что кому-то из них когда-нибудь придется пожертвовать собой и умереть. Так было всегда, либо они умирали постепенно, как ее дядя Кахраман и его жена, или же поодиночке, как дядя Ямач потерял Сену, или же Джеласун потерял Акшин. К сожалению, жизнь в этом криминальном мире показала, что тебе не удастся перейти дорогу до конца без потерь.
Когда Караджа закончила с глажкой белья, взяла поглаженную стопку, чтобы переложить на диван и упаковать, но Сейхан, как некстати схватила ее за кисть руки, вынудив издать стон боли:
— Ай.
Резко схватив за пульсирующую руку, Караджа выронила поглаженное, даже не замечая. Тем временем Сейхан подорвалась к ней, лихорадочно осматривая руку и прося прощения:
— Прости-прости. Караджа, что я не так сделала? Караджа, скажи что-нибудь!
— Спокойно, не кричи ты так! — прикрикнула я немного, садясь на кровать, не отнимая руку от кисти. Перед тем как уехать, Дамла попросила меня удалить татуировку, чтобы не проколоться. Теперь же кисть саднило при любом касании. Символика Чукура навлекла бы на меня беду, если бы Азер увидел.
— Дай посмотреть, — умоляла ее девчонка.
— Ух, нечего смотреть Сейхан, — Караджа убрала руку, показывая ей что ничего нет на руке. — Не думай об этом.
— Как это не думать? Ты вон вся скрутилась от боли, когда я схватилась за руку! Обожглась или ударилась? — ее детское личико умиляло, поэтому Караджа сжалилась, положив руку ей на плечо, принялась успокаивать маленькую девочку.
— Сейхан, если ты успокоишься и дашь мне, хоть слово сказать, то смогу. Спокойно. Все? Больше не кричи, прошу тебя, — когда она успокоилась, я решила ей рассказать. — Просто недавно я свела татуировку, буквально пару дней назад, поэтому немного болит. Только никому не слова — не хочу, чтобы мама узнала.
Так непривычно называть мамой незнакомую женщину, но если она хочет добиться настоящей правды и при этом выжить, то придется выложится на максимум, чтобы из ее уст это выходило максимально искренне. Хотя, Караджа вспомнила историю настоящей дочери Мелике в любом случае она родную мамочку не так часто видела, чтобы чересчур ее любить.
— Почему тогда стерла? — Сейхан вновь обратила внимание на ее руку, стараясь найти хоть какой-то намек на рисунок, но все чисто.
— Скажем так, тот болезненный этап закончился в моей жизни, и я решила перевернуть страницу и начать все с чистого листа, — эту фразу можно трактовать по-разному, но истинный смысл я озвучила. Для меня наступила действительно новая глава, которую теперь я напишу сама, а не дам в руки неопытному автору-психу, который и слова не слышал о счастливом финале.
— Я не расскажу никому об этом, но только не подумай, что лезу не в свое дело, — Сейхан немного застеснялась.
— Один всего лишь вопрос. Постараюсь ответить честно, — резко заявила Караджа, видя, как девушку распирает любопытство.
— Это из-за парня?
Караджа постаралась скрыть улыбку, прикусив губу, и покачала головой. Как по-девичьи, но она не может ее за это обвинить, наоборот, можно поблагодарить Азера за то, что так оберегал сестру, защитил от своего мира и тем самым оставил детскую непосредственность.
— Частично, но не полностью, — да, именно так будет звучать правдиво.
Отпустив не только семью, дом, близких, которых пришлось потерять, Караджа также избавилась от тех непонятных чувств, которые испытывала к Джеласуну. Смерть сестры дала ей понять, что она ничего не испытывает к нему, кроме сочувствия. В то время, когда Караджа думала, что любит его на самом деле хотела, чтобы ее кто-то полюбил, никому не было дела до нее, зато Акшин получала всегда сполна. Понимая сейчас, Караджа готова перемотать все назад и позволить ей насладится этим чувством, счастливыми моментами, а не вела бы себя по свински.
