Сегодня предстоит самая сложная ночь в моей жизни и надеюсь, я смогу добиться желаемого. Слишком в последнее время мы тормозим, в то время, как мои родные во всю освобождают Аличо. Именно он одновременно может обрадовать и заставить грустить. Достав и разблокировав телефон, я открыла ту папку, которая раздирала мое нутро в клочья. Первой фотографией высветилась, где я, Акшин и Сена пошли в магазин перед моим день рождением. Сена тогда была такая красивая в белоснежном платье и я так завидовала ей. Вечером она накрасила нас с Акшин, использовав свою красную помаду и бабушка не могла возразить, потому что впервые в доме отмечали мое день рождение и благодаря Сене. Дальше фотография на свадьбе Акшин за минуту до того, как большая часть моей семьи была расстреляна. Аджар… для меня он был любимчиком, в принципе как и для всей семьи. Очередной наследник Кочовалы, который был совершенно невиновен. По щеке скатилась одинокая слеза, а я услышала удивленный голос:
— Караджа?
Подняв голову, я чуть не треснула себя по лбу от досады. Еще бы чуть-чуть и я бы проворонила его. Встав с качелей, я убрала телефон в карман и подошла к нему, замявшись.
— Здравствуй. У меня есть к тебе разговор, Аяз. Знаю, что в прошлом произошло по вине моей семьи, но я не знаю к кому еще обратится. Я очень любила дядю Ису, но ты знаешь, что я лишь девочка и мое мнение на тот момент, в принципе и сейчас не спрашивали. Слова сожаления не помогут, но мне искренне жаль, что моей семье пришлось убить твоего отца. Если ты пошлешь меня прямо сейчас, то я пойму. Просто, мне очень нужна твоя помощь.
Аяз после смерти отца переехал с сестрами в другой район, выучился и пошел работать в полицию, причем удачно. Сейчас он один из лучших сотрудников и мне это лишь на руку. Но тут нужно вспомнить нормы морали. Каково его просить о спасении моей семьи, если мы его уничтожили?! Чувствую себя гадко.
Он очень изменился с нашей последней встречи. Стал намного выше, подкачался, отрастил челку и стал более мужественный.
— Присядь, — попросил он меня и сел на соседние качели, смотря на меня. — Случилось, наверное, на самом деле непоправимое, раз ты пришла ко мне. Я не слышал о вас уже три года. Как Акшин? Джеласун все-таки добился своего и повел ее под венец?
— Акшин убили, Аяз, — ответила я, сглотнув.
— Прости, я не знал. Как так получилось?
— Половины нашей семьи уже нет. Сначала ты знаешь, убили дядю Кахрамана, дальше на свадьбе Акшин застрелили Аджара, тетю Недрет, Пашу, Мухиттина, а бабушка долгое время не могла прийти в себя. Помнишь Сену? — он кивнул заторможено. — Ее поместили в куб, который постоянно наполнялся водой и когда дядя ее нашел оставалось совсем немного пространства, чтобы она могла дышать, он стал стрелять, вышибать деревом стекло, но куб лишь открылся, когда она утонула. Как русалка. Акшин же накачали наркотиками и положили на холодный асфальт, подрисовав крылья ангела. Последний умер дедушка, но как его убили — мы до сих пор не знаем. Все это сделал один человек, который организовал целую группу по нашему уничтожению и если остальных в тайне от семьи я нашла, то его нет. Я хочу добиться правды, Аяз. Мне нужно найти корень, самое начало из-за чего это началось, а дяди и отец лишь делают хуже. Мужская жажда состязаний наносит еще больший вред. Я пыталась найти по своим источникам, но он как сквозь землю провалился. Единственная просьба к тебе, так это сможешь ли ты не смотря на наше прошлое помочь мне и найти человека по имени Юджель?
Выпалив это все на одном дыхании я замолкла, дожидаясь его реакции. Аяз лишь сложил руки в замок у себя на коленях, сжав губы в тугую полоску, а на лбу образовалась небольшая морщина. Наглость второе счастье, как говорится, но почему тогда я чувствую себя так плохо? По праву он может меня ненавидеть, считать врагом, а я еще как ни в чем не бывало прихожу к его дому и прошу о помощи.
— Нас никто не спрашивал, когда вершили якобы правосудие. Чтобы мы тогда сказали, если взрослые сделали это? — он цокнул. — Не убивайте наших родных, ведь они не виноваты?! Я же знал, что мой отец виноват, поэтому он же сам нажал на курок, а не позволил себя убить. Да, я его приемный сын, но все же я называл его отцом, именно с него брал пример.
— О таком отце и по правде все мечтали. Он не раз ловил нас, когда мы бегали к Джеласуну и Меке, но все равно не сдавал дедушке и отцам.
— У Чукура свои законы, которые писал не я и не ты. Спустя годы я понял, что хоть они жестоки, стары, но в двадцать первом веке, когда все настолько испортились, что не смотрят женщина ты или мужчина, когда убивают, но эти устои необходимы. Разве правительство заботится о том, что тебе и твоим детям нечего кушать? Им наплевать. Вы же всегда заботились о нашей семье. Ты не знаешь, но дедушка Идрис в тайне оплатил мне обучение и я лишь в этом году об этом узнал.
— Я не знала об этом. Твой отец был ему правой рукой, другом и он до последнего не хотел верить в его причастность.
