Когда он рассказывал о своей семье, Караджа заметила, с каким теплом и трепетом Азер говорил о Сейхан, и ей даже немного стало грустно от того, что никогда не ощущала такой братской любви от Акына.
— Сейхан для тебя любимица из сестер, верно?
Разглядывая чашку, мужчина слабо кивнул, губы растянулись в легкой улыбке, а он стал каким-то задумчивым, будто вспомнил что-то.
— Отца не стало, когда мне исполнилось 15 лет — не было иного выхода. Мама первые годы пыталась нас тянуть, но ее сил не хватало, тогда-то я и взял роль отца на себя. Сейхан — самая младшая, наверное, поэтому к ней у меня больше отцовские чувства, чем братские, защитой и опорой всегда был именно я, и иногда она забывала, что я ее брат и называла меня отцом. Братья не боятся ничего, им я доверяю, как себе, но вот сестры для меня все. Не вижу смысла жить без них.
Как же она считала себя сволочью в данный момент. Ведь Караджа воспользовалась доверием его семьи, чтобы навредить ему и когда она дойдет до крайней точки, уверенна, что его слова заставят чувствовать ужасно.
— Госпожа Фадик, говорила, что у нее 9 детей, но я познакомилась с 8. Мне хотелось бы познакомиться со всеми ее детьми.
Зря завела она эту тему, потому что по его лицу пробежала тень скорби и печали, руки сжались в кулаки, которые лежали на столе. Губы натянуты в тугую полоску от злости.
— У тебя не появится возможности познакомится с Савашем. Мой брат мертв.
— Прости, я не знала…
— Не стоит, — остановил он ее и подняв голову, столкнулся с ней взглядом от которого она похолодела, мурашки пробежались по коже. — Для меня не легко говорить на эту тему, пока я не отомщу за его смерть. Давай сменим тему.
Караджа буквально чувствовала его мощные, мучительные импульсы при упоминании того, кого он любил, потому что чувствовала тоже самое. Только вот Азер находится лишь в начале пути, ведь началом пути для нее был дядя Кахраман с которого и начался черед смертей, поэтому ее боль в тысячи раз сильнее. И ее семья не убивала его брата, хотя он имел отношение к смертям ее любимых.
Чай давно остыл и им было все равно, потому что каждый ушел в себя, старые раны запульсировали. Азер запустил руки в волосы, портя свою уложенную челку, а Караджа поспешили увести разговор в иную сторону.
— Сейхан очень повезло с тобой. Я росла одна в семье без отца и матери, если на счет матери я была уверенна, что она жива и делает все ради моего благополучия, то вот по поводу отца не знала абсолютно ничего. Мама редко приезжала в Измир и я так дорожила нашими редкими встречами, что не решалась спрашивать об отце. Мне было восемь лет, когда бабушка привезла сюда к матери, — на ходу сочиняла Караджа, не зная, что творит. — Попросив бабушку об этой услуге я вскоре поняла, насколько сглупила, ведь в один день не удержалась, спросив у мамы про отца, — выдержав паузу, Караджа состроила грустный вид, но представив свою горе-мать ей это удалось без усилий. — После этого я не видела не только отца, но и маму.
Информация, которой поделилась Мелике ей очень помогла, но внезапно Караджа вспомнила о своих родителях. Ей не дали той любви, которую она ожидала, Акшин получила от родителей сполна в отличие от нее с Акыном, но только вот между ней и Акыном тоже существенная разница — мать любила его намного больше. Отцовскую любовь она познала только после ранения, когда попала в больницу многие поняли, что в их семье есть и такая девочка по имени Караджа, которая тоже является членом семьи, имея фамилию Кочовалы.
— Но ты здесь, — напомнил ей Азер. — Значит, у тебя есть причина ее простить или же что-то подвигло поменять свое решение и уехать из Измира.
Ему действительно интересно узнать, почему я здесь. Или же ее острый язычок днем завоевал его расположения или Фадик отлично промыла мозги ему в мое отсутствие.
— Была причина, которая толкнула меня на это решение — здоровье мамы. Возможно для тебя секрет, но наши с тобой мамы — очень сильные и волевые женщины. Пускай моя мама только родила меня, не растила, но приложила титанические усилия, чтобы я ни в чем не нуждалась, а у твоей мамы не долго, но была огромная поддержка от твоего отца. Потеря ребенка — сильнейшее испытание для матери, так что я считаю ее сильнейшей женщиной. У моей же мамы была не легкая история, касательно моего отца, из-за своего молодого возраста я психовала от того, что она не хотела меня с ним познакомить, но повзрослев, поняла — она не готова. Турецкой женщине и так не сладко, а если она рожает ребенка, при этом не имея рядом мужчины — сущий ужас.
— Соглашусь с каждым твоим словом. Мне самому выдался шанс увидеть жизнь твоей матери, ее стойкости, упорству и трудолюбию можно только позавидовать, — Караджа заметила, что Мелике ушла со своего «поста» и как-то расслабилась. Этот разговор и так кажется странным, а ее присутствие делает его невыносимым.
— Нам повезло, что они у нас есть. Я вижу, что и госпожа Фадик многое тебе дала.
