— Вновь выстрелы, — тихим, слабым, но брезгливым голосом подтвердила она. — Власть и бесчисленное количество денег стало дороже человеческих жизней. Не жалеют ни детей, ни женщин. Переступая через кровь, трупы идут к своей цели.
Вот ты и сняла розовые очки, девочка. Караджа была на ее месте, когда впервые оказалась в больнице и поняла, что не всесильна и горячая кровь немного поутихла. Только вот прошло не мало времени, потеряла многих, чтобы понять, что спасти Чукур и быть счастливой несовместимы, поэтому хотела уехать. До смерти Акшин… Если бы Акын не вернулся, она бы уехала. Не могла оставить столько невинный семей, которых в итоге уничтожит Акын своей жаждой власти.
— Порой нам нужны переломные моменты, чтобы увидеть жизнь по-настоящему, — я села рядом с ней, накрывая ее руку ладонями. — Не могу многого тебе рассказать, но я пережила намного большее, чем ты. Когда умирает, как ты думаешь один единственный человек, которого ты любила больше жизни, даже не можешь представить, что вскоре твоя боль станет удваиваться. Надежда умирает последней, вроде так говорится, но на самом-то деле наступает такой период, что ты уже перестаешь надеяться на лучшее, перестаешь дышать, жить и как будто начинаешь наблюдать со стороны за происходящим, как призрак. Существует только твое тело, оболочка, а внутри абсолютная пустота. Выход из этого есть.
— Какой же? — она повернулась ко мне, будто прося вытащить из того ада в котором находится.
— Бороться с болью, которую ты ощущаешь, — я не могла смотреть ей в лицо, потому что именно мой дядя заставил Азера — ее брата убить Мурата. — То, что нет сил, ты ослабла всего лишь ложь, которую выдает тебе твоя душа. Пока ты способна бороться, значит, будешь жить, а у тебя есть ради кого. В такие периоды ты думаешь только о себе, о собственной душевной муке, но подумай о том человеке, кому ты своими страданиями наносишь страдания своим состоянием в тысячекратном размере.
Возможно, у меня получится привести ее в человеческое состояние. Впервые передо мной стоит такая задача, но именно я разрешила ей жить, взяв на себя пулю, потому что она невиновна. Как и Акшин…
— Азер? — предположила Сейхан.
Я отрицательно покачала головой, облизав сухие губы, я произнесла:
— Твоя мама. Скорее всего ты не видела смерти отца, но посмотри, что с ней случилось после смерти Саваша. Скорбь матери по ребенку — одна из самых ужасных вещей на свете. Ты скажешь, вам с Муратом не дали времени побыть вдвоем, — Сейхан вздрогнула при упоминании его имени, но я продолжила. — А разве госпоже Фадик дали время, дали сил, чтобы за такое короткое время вытерпеть подобные муки? Да, ты не сможешь представить, что она испытала в тот момент, когда ты навела на себя пистолет, но попробуй. Матеря терпят долгие часы мучительные боли, чтобы мы появились на свет, а ты в одну секунду готова была лишить не себя, а ее жизни.
Говорила я от чистого сердца, потому что Фадик в отличие от моей матери достойна этого звания. Моя не могла справится с воспитанием двоих, при этом имея все условия и возможности, а Фадик поставила на ноги девятерых в одиночку. Мурат не был ей сыном, но я спасла ее дочь от ошибки. Они ни в чем не виноваты. Не женщины начали эту войну, не они и должны поплатиться.
— Что мы будем делать в Стамбуле? — она положила голову мне на плечо, не выпуская руки.
— Бросим все силы, чтобы вернуться к жизни. Мы справимся, Сейхан.
Хотелось верить в собственные убеждения, но по правде говоря, перспектива жить в одном доме с врагом пугала. Помимо страха на интуитивном уровне, я знала, что как только зайду в дом приближусь к тайне.
Госпожа Фадик вместе с Мелике весьма эмоционально проводили нас, но вот мы с Сейхан залезли на заднее сиденье внедорожника, Йылмаз за рулем, а Азер сел рядом с ним. Перед ними ехала охрана на случай, если вновь начнется перестрелка.
Стоило им выехать на трассу, как Сейхан разулась и положив мне голову на колени, решила поспать. Я молча стала поглаживать ее одной рукой по голове, успокаивая и поддерживая. С ней нужно действовать осторожно, словно с больным ребенком.
Зазвучала мелодия моего телефона и я достав из кармана увидела, что это Дамла. Неожиданно Азер вытянул ладонь, сталкиваясь со мной взглядом в зеркале.
— Я приму звонок.
Йылмыз не меньше моего потрясен реакцией Азера.
— Брат — это слишком…
— Заткнись, Йылмаз! Караджа я жду.
Сдерживая эмоции, я протянула телефон, нервно сглатывая. Азер же принял звонок:
— Алло, кто это? — он додумался включить громкую связь.
Дамла, прошу не подведи. Я понимаю, что меньше часа назад около его дома была перестрелка, но теперь каждого подозревать?!
— Я кто? — Дамла в своем репертуаре с наездом налетела на мужчину. — Я хорошая знакомая Караджи и госпожи Мелике, которая недавно мне позвонила, чтобы я навещала время от времени ее дочь. Простите, а кто вы, раз позволяете брать телефон молодой девушки? Не много ли себе позволяете господин?
Барон же ошалел от такой наглости, и в зеркале я заметила его выпученные глаза. Спасая ситуацию, я выхватила свой телефон и бросила Дамле:
