— Хороший вопрос, но я и сама не знаю ответа. Она среди них темная лошадка и мне нужно еще больше фактов, чтобы получше ее узнать. Ручки марать она не будет, но возможно решает финансовые вопросы. Не знаю, вроде бы всех нашли, но главное, что для нас важно — детали. Азер утверждал, что не имеет к этому никакого отношения, но ему верить понапрасну тоже не стоит. Эфсун возможно заказала наше похищение, заплатила властям, чтобы мужчин посадили, но выстрелить в дедушку она не могла, не могу объяснить, но по ней видно какую-то зажатость и я не уверена, что она может в действительности убить кого-то. Организовать убийство — да, но своими рукам — никогда. Ничего, после сегодняшнего она захочет встречи и будет в восторге от выбранной мне локации, — господин Вели помог мне и прислал тот самый адрес.
— Ох, главное чтобы твои дяди нас не заподозрили. Клянусь, девочка, если дядя Джумали узнает, то мне несдобровать. Ты единственная внучка Кочовалы…
— Дядя Джумали на самом деле в бегах, — проигнорировала я предостережения. — Почему скрывается, интересно?
Но ответить она не успела, потому что мне набрал господин Вели и поставив звонок на громкую связь, я поприветствовала его:
— Добрый вечер, господин Вели. К добру ли?
В последнее время нам не до любезностей и я в каждом действии искала подвох. На кону стоит слишком многое и всего лишь одна оплошность и дяди прикроют мою лавочку, тогда не о каком спасении не пойдет речи. Пока есть возможность уничтожить врагов на стадии подготовки стратегии по нашему уничтожению, то нужно сделать все возможное и нет, но выведать настоящую истину. Все виновные будут наказаны в той доли, которую заслуживают, но не я стану судьей. Я не считаю себя умнее, сильнее кого-то, как Акын, нет, я прекрасно знаю себе цену и я не доросла не физически, не морально, чтобы вершить чью-то судьбу. Моя работа заключается лишь в том, чтобы грамотно преподнести и показать родным, что я чуточку нечто большее, чем они до этого считали.
— Добрый, раз это ты всех собрала около дома госпожи Эфсун. Мне есть, что тебе показать. Минутку.
Вели переключил на видеозвонок и перед ней образовалась следующая картина: огромный забор дома госпожи Эфсун горел, дикая толпа чукуровцев кричали невпопад о какой-то справедливости и слали проклятьями, но вот черная иномарка с визгом притормозила около них и из нее вышел дядя Ямач. Дерьмо. Самое настоящее. Это не входило в мои планы.
— А ну-ка разошлись! Живо!
Мурашки пробежали табуном по моей коже от его тона. Не дай Бог он узнает, кто все натворил это. Только попробуй Эфсун донести ему хоть слово. Клянусь, на кусочки порежу и превращу твои останки в прах.
Народ послушно сделал несколько шагов назад от ворот, слушаясь главу района, коим дядя и являлся после смерти дедушки. Среди толпы я заметила кучерявую Дуйгу и попросила рядом сидящую Дамлу, не отрываясь от просмотра:
— Напиши Дуйгу, чтобы поехала за ним, но чтобы не светилась.
Дядя был в самом настоящем бешенстве, но это и было для меня странным. Неужели он знаком с Эфсун? Что за чертовщина? Дядю и Эфсун что-то объединяет?
— С каких это пор вы вытворяете, что вам вздумается без моего разрешения?
— Господин Ямач, но пошли слухи, что эта девушка планирует снести Чукур и построить здесь совершенно новый район. Разве мы молча будем сидеть и ждать, что какая-то женщина уничтожит то место, что считалось нашим домом и домом наших предков? — влез молодой Керем, я знала его, учились в параллельных классах.
— Вот именно слухи, не подтвержденные ничем, — чего дядя? Ты с ума сошел? — Я не допущу этого. Госпожа Эфсун и ее бабушка стали нашими гостями и для нас большая честь принять их в своих местах. Поэтому, все нах*й разошлись по своим местам и знайте, что я не потерплю таких выходок. Впредь идете ко мне и только с моего позволения устраиваете подобные митинги. Разойдитесь, — закричал он и даже через машину в которой сидел господин Вели было ясно слышно его крик и мне пришлось убавить звук.
Да, их что-то связывало и дядя знал, кто она. Такое ощущение, что меня предали. Мой родной дядя, который всегда был примером, его отношения с Сеной, защищал нашего кровного врага. Не правильно и не допустимо. Я скривила губы и подумала «а имею ли я право его судить?». Именно я испытываю чувства к Азеру Куртулушу, в доме которого какое-то время жила, позволила себе открыть для него душу, принимать редкие, невинные, но одновременные воспламеняющие прикосновения. Но я не уверена в Эфсун, но тут же остановила свой поток мыслей. А доверяю ли я Азеру? Определенно нет! И вчерашний вечер тому подтверждение. Не смотря на правду, которую он узнал, Азер не имел право нападать на меня в физическом плане.
— Ты здесь? — переведя камеру на себя спросил Вели. — Я чего-то не понимаю или Ямач имеет что-то общее с Эфсун?
