— Правда? — я не особо понимал, к чему ты клонишь, но решил подыграть. — Ну, хорошо. Я убегал от кое-кого, — ты молчал, не понятно, потому что ждал продолжения или был чем-то занят и не слушал меня. — От…
— Да ты гонишь! — воскликнул ты, и я удостоверился, что не понимаю правил игры. — Больше похоже, что ты мастурбировал. Да же? Я угадал?
Я поперхнулся воздухом и залился краской. К счастью, со мной не было никого, кто бы мог этого заметить.
— Э… нет.
— Брось, я же знаю, — настаивал ты. — Признавайся, — я не знал, как реагировать, поэтому молчал, но тебя это не смутило. — Я видел у тебя плакаты. Думаешь, я поверил, что ты слушаешь Майли Сайрус? Ха! Я знаю, что там прячешь.
— И что же? — хоть я по-прежнему и не понимал твоей игры, мне она уже стала нравиться. По крайней мере, тем, что можно перетянуть одеяло на себя.
— Это ты мне скажи. Давай, не стесняйся.
— А как я тогда пойму правильно ты знаешь или блефуешь?
— Ладно, хорошо, твоя взяла, — согласился ты. — Там же картинки? Я угадал?
— Ну, почти, — в этот момент я понял, что мне срочно нужно придумать правдоподобный вариант «правды», который удовлетворил бы тебя и одновременно не заставил бы меня признаваться в том, что я лох, у которого можно рисовать на стенах.
— Тогда… рисунки и слова? — ты опять угадал так, словно знал, что там. Хотя, что ещё может быть нарисовано на стенах?
— Угадал, — признался я, надеясь, что ты не будешь выпытывать подробности. Но вот ты так не думал.
— А что там написано? Про меня же, да? — по твоему голосу я слышал, что ты вошёл в раж и не собираешься останавливаться, а мне ничего стоящего в голову не лезло.
Я уже начинал волноваться.
— Может быть, — высказался я неопределённо, в попытках потянуть время. — Я немного рисую, так, ничего серьёзного. Людей там, обстановку…, — не знаю, зачем я сказал это, но ты тут же уцепился за эту фразу.
— Людей? А каких людей?
— Знакомых. Того, кого часто вижу и могу запомнить детально.
— Мммм… А меня нарисуешь?
— Прямо сейчас? — не понял я.
— Ты хочешь, чтобы я пришёл?
Я чуть не выпалил «да, конечно!», но в трубку сказал лишь:
— Я не против.
— Окей, детка. Я уже стучусь в дверь. Слышишь робкое «тук-тук»?
Я прислушался к тишине в комнате, наивно полагая, что ты и, правда, внезапно оказался рядом.
— Нет, кажется, нет, — до меня плохо доходили твои намёки, и по-прежнему говорил правду.
— Прислушайся лучше. Я не буду долго стучать. Пойму, что тебя нет, и уйду. «Тук-тук».
Я услышал стук, но не у себя, а в трубке. Ты стучал по столу или чему-то похожему. Мне вдруг стало страшно интересно, где ты на самом деле находишься.
— Я слышу, — сказал я через пару секунд. Потом подошёл к двери и открыл её. Конечно же, за ней никого не было. — Я открыл тебе.
— Окей, захожу. Ммм, что я вижу! Хорошо выглядишь, детка.
— Спасибо, ты тоже нечего.
— Просто «ничего»? — в твоём голосе послышалось разочарование.
— Ну… я тебя плохо рассмотрел. А как ты выглядишь?
— Чувак, у тебя и со зрением не лады? Ты же видишь меня, вот и расскажи.
Твоя игра стала меня понемногу утомлять, но и настораживала при этом.
— Хорошо. На тебе джинсы серые с дырами на коленях, — начал я и закрыл глаза, чтобы лучше тебя визуализировать. Поскольку с фантазией у меня никогда проблем не было, я живо представил тебя, стоящим посреди моего жилища, прямо напротив меня. — Ещё на тебе кеды синие с белым, потёртые. Куртка кожаная короче, чем надо, и майка, но её плохо видно.
— О, здорово, ты прозрел, — прошептал ты в трубку загадочным тоном. — У тебя жарко, я снимаю куртку. Бросаю её на пол. Теперь что ты видишь?
— Вижу майку в полоску. И кулон на шее. Нет, несколько цепей и кулон. С иероглифами.
— Блин, ты пропавшего без вести описываешь, что ли? — ты рассмеялся, и почувствовал всю абсурдность того, чем мы с тобой занимались. Как ни странно, но при этом меня это даже увлекало. — Типа такой шар гадальный достал, руками над ним помахал и гадаешь. Вот умора!
Несмотря на то, что ты смеялся надо мной, мне совершенно не было обидно. Даже наоборот, я будто ощущал, что ты поддерживаешь меня.
— На кулоне, посередине квадратное отверстие, а вокруг четыре иероглифа, наверное, китайских, — продолжал я.
— Вау! Да ты экстрасенс прямо! У меня есть такой кулон. Ну… точнее был. Ладно, давая дальше.
— Не перебивай, пожалуйста, — попросил я, и услышал, как ты затаил дыхание. — Свои крашенные в чёрный цвет волосы ты собрал в смешной хвостик на макушке, но часть из них висит растрёпанными. Ты тяжело дышишь, потому что бежал по лестнице, — я замолчал, но не потому, что иссякла фантазия, а чтобы понять, слушаешь ли ты меня или я сильно увлёкся.
Пауза затянулась.
— Френ… Ференц? — позвал я.
— Да. Я здесь, — твой шёпот послышался как будто в комнате. И, хоть я и понимал, что ты где-то далеко, но всё равно огляделся. — Я подхожу к тебе. Что ты делаешь?
— Я просто стою. Беру тебя за руку.
— Оу, да ты горяч! — я снова залился краской, но промолчал. — Хорошо, я иду за тобой. Где мы?
— Мы подходим к кровати, я сажусь и предлагаю тебе. У меня на столе пицца, я вытаскиваю кусок и даю тебе.
