Огги сгрёб в кучу всё, что успел разложить передо мной, а мне подвинул другой альбом, в неприметной коричневой обложке. Первая страница была занята вырезкой из журнала — статьей про запись альбома Сидни Дарвелла в 1999 году. Когда-то давно у меня была коллекция журналов, где содержалась информация о музыканте и его фотографии, но однажды мама её обнаружила и, естественно, всё уничтожила. Это было довольно давно, но я был уверен, что конкретно эту статью я никогда не видел. Я развернул альбом боком и стал читать. Огги молча сидел рядом, но вдруг поднялся.
— Тебе пиво или чай? — спросил он на пути из комнаты.
Я в очередной раз почувствовал себя последним нахалом, но отказываться не хотел.
— Чай, пожалуйста.
Огги ухмыльнулся и со странной улыбкой вышел. Я пробежал глазами статью и стал листать дальше. А дальше были обыкновенные домашние снимки, какие можно бы было увидеть в любой семье, если бы не одно «но»: в непринужденной обстановке был изображён известный когда-то и бесконечно любимый мной музыкант. Ничего сверх необычного я не увидел: мальчик лет семи-восьми с папой дома, в парке, на берегу моря, на фоне знаменитой надписи на Голливудских холмах. На всякий случай, я сравнил фотографии в других альбомах — определённо мальчик везде был один и тот же. Похоже, он и, правда, не соврал, кто его отец. В самом конце альбома из-под фотографии виднелась сложенная цветная бумажка. Я аккуратно достал её и развернул. Очередная журнальная статья, только на этот раз свежая, за 2007 год: «Отпрыск почившего в безызвестности кантри-рокера подражает отцу». Текст сопровождала фотография нетрезвого на вид Сидни Дарвелла, который ко всему прочему ещё и демонстрировал скрытый цензурой жест.
«Август Винклер, незаконнорожденный сын известного в 90-е кантри-рок музыканта и его несовершеннолетней фанатки, собрал со школьными приятелями группу подражателей своему почившему в безызвестности отцу. Кавер-группа, как её называют сами школьники, с простеньким названием Dark Five в феврале этого года выпустила пластинку «Every Moment», состоящую сплошняком из перепетых песен Сидни Дарвелла. По словам лидера группы, Августа Винклера, альбом задумывался с целью напомнить о творчестве музыканта, однако больше это напоминает попытку нажиться на чужой славе…»
Дальше я не дочитал, потому что на пороге появился Огги. Я поспешно сунул статью назад, правда, он точно это заметил, хотя ничего и не сказал. Огги протянул мне бутылку с разогретым в микроволновке чаем, а сам остался подпирать косяк.
— Чё как? — спросил он.
— Спасибо, что дал посмотреть фотографии. Очень необычно видеть … Сидни Дарвелла в такой домашней атмосфере. А, можно ещё спросить?
— Про что? — мне показалось, но парень как-то напрягся.
Очевидно, я уже достал его, и он хотел от меня избавиться, но гостеприимство мешало сделать это открыто. Мне тоже было неловко, но в то же время ужасно не хотел покидать этот дом. Неизвестно ещё, окажусь ли здесь когда-либо ещё.
— Почему ты передумал? Насчёт дисков.
Он пожал плечами и начал грызть ноготь.
— Просто передумал. И деньги нужны, на бухло.
Ответ меня шокировал. Как можно поменять песни отца на алкоголь? Кто он после этого? В один момент стоящий напротив меня парень стал мне неприятен. Я уже собрался картинным жестом выкинуть чай в корзину бумаг, которая стояла в полуметре от ног Огги. И даже успел подняться на ноги и сделать шаг в нужную сторону. Но остановился, так увидел в мусоре кое-что, привлекшее моё внимание — смятую афишу о концерте группы Dark Five в клубе Иридиум, который, судя по дате, должно было состояться через неделю.
— Что это? — я не побрезговал и вынул из корзины афишу.
— Это? Да так, мусор.
— У тебя скоро концерт?
Огги покачал головой. Мы стояли в метре друг от друга, и я заметил, что выше его и почувствовал своё превосходство.
— С чего ты взял?
— Но тут же написано, — я чуть ли не в лицо ему сунул бумагу.
— Нет, мы его отменили. Кстати, это случилось за пару часов до того, как ты позвонил. Считай, что это знак. Вот только чего…
— Почему?
— Что почему? Почему отменили? — я кивнул. — Тебе, правда, это интересно?
— Иначе я бы не спрашивал, — я вдруг понял, что уже не просто общаюсь с ним, а веду самый настоящий допрос, но от этого я лишь испытал прилив энтузиазма и храбрости. Этот парень… он как будто позволял так с ним обращаться.
— Ладно. Я в выпускном классе, а этот тур… Ага, пришлось отказаться от четырёх концертов. В общем, тур может помешать окончить школу нормально. Ну и мои предки тоже настояли. Как-то так.
— Что прямо в самый последний момент? Но ты же, наверное, знал, когда соглашался на тур, что у тебя учёба?
Огги ухмыльнулся, и его лицо приняло усталый и грустный вид.
— Да нет, не в последний момент, — он вздохнул, как будто уже устал со мной говорить. — Мы и согласились на него всего несколько дней назад.
Я не поверил. Разве можно организовывать концерт за пару дней? Мы ведь даже к небольшому выступлению в числе многих других групп готовились чуть ли не за два месяца.
— Так не бывает, — заявил я, ощутив себя великим экспертом шоу-бизнеса.
