День, когда моя жизнь перевернулась с ног на голову — сначала ты пытался сжечь меня, потом Росс — тебя, и я спас одного человека, но сбил насмерть другого — закончился лишь глубоко за полночь. Я мотался по пригороду на чужом автомобиле, не зная, куда приткнуться, у кого попросить помощи, кому довериться. Вернуться в лофт я не рискнул: боялся, что перенести туда тебя незаметно не получится. Да и тот факт, что в твоей сумке, которую я нашёл в машине Росса, оказались и твои документы, и порядочная сумма денег, не говоря уже о прочих вещах, мог говорить о том, что срок съёма жилья у Валентайн закончился.
Никаких других мест, где можно бы было спрятать тебя, я не знал. Наверное, можно было снять номер в мотеле, каким-то чудом незаметно занести тебя туда, а потом позвонить тому врачу, который делал мне пластическую операцию. Но я слишком боялся, что тебя отнимут. Даже больше, чем того факта, что тебе очень вредно ездить в закрытом багажнике, после того, где ты побывал.
Время шло, бензин уменьшался, а я всё никак не мог решиться. Я уже несколько часов колесил по пригородным трассам, поворачивая то в одну, то в другую сторону. После очередного такого поворота машина соскользнула на узкую гравийную дорогу, ведущую вникуда. Отъехав подальше от трассы, я свернул на пустырь, укромно спрятавшийся между кустами, и заглушил мотор. Вокруг звенела тишина, как будто я оказался на краю Вселенной.
Место было очень похоже на то, где я остановился в первый раз, после того, как в ужасе умчался от того дома, и от человека, которого я бросил валяться на дороге.
Тогда было ещё светло. Я открыл багажник и чуть не задохнулся от вони. Сначала я испугался, вдруг ты умер и вот уже начал разлагаться, но вспомнил про дно сортира, где мы с тобой побывали. Ты был бледен, но дышал. Я вытянул тебя из багажника и уложил на земле, потом принёс твою сумку и переодел тебя в чистое. Наверное, запах всё равно оставался, но я уже не мог адекватно это оценить. В багажнике нашлась бутылка с водой, которую я не заметил раньше. Я осторожно намочил тебе лицо, чтобы отлепить волосы. Ты дёрнулся и застонал.
— Френсис… Ты меня слышишь? Это я, Тейт. Я вытащил тебя из огня.
Ты не ответил и снова затих. Я аккуратно убрал волосы с твоего лица и впервые заметил, как сильно ты обгорел. Правый висок, щека, часть подбородка и шеи стали ярко розовыми, кое-где виднелись здоровенные пузыри с мутно жёлтой жидкостью. Часть волос, что я убрал с твоего лица, осталась у меня руке. Я повернул твою голову на бок. Ожог продолжался чуть ли не до затылка. Волос там не было. На тебя теперь сложно было смотреть без слёз.
Тогда увиденное повергло меня в такой шок, что я запихнул тебя обратно в багажник, захлопнул его и ещё несколько часов бесцельно катался по дорогам.
К тому времени, как я остановился снова, потрясение практически прошло. Но я всё ещё боялся смотреть на тебя.
Я вышел на улицу и прислонился к крылу машины. Стоило бы закурить, но курить я так и не научился. Несколько минут я вдыхал тёплый ночной воздух, потом вынул из сумки твой телефон и по памяти набрал номер Харпера.
***
Джону я рассказал о том, что ты несколько месяцев держал меня взаперти, об ожоге на руке, который появился благодаря тебе, о пластической операции, превратившей меня в твоего двойника и о том, что ты чуть не убил меня. Слова, произнесённые вслух, превратили последние события в нечто совершенно иное — не в ту реальность, в которой я наивно пребывал всё это время.
Я несколько раз вынужден был кусать губы, чтобы прогнать слёзы: получалось, что ты действовал по задуманному сценарию, шаг за шагом приближаясь к цели, а вовсе не спонтанно развлекался, увлёкшись мной.
Когда всё началось? После моего ухода из группы или раньше? Я вспомнил, как ты просил меня петь не своим голосом, а намного ниже, ближе к твоему тембру, и ужаснулся продолжительности твоего плана во времени.
Мой рассказ был сбивчивым с постоянными «а нет, до этого было…». Меня трясло, и я ощущал себя полным дураком. Мой мир рухнул.
— И что ты хочешь от меня? — спросил Джон после продолжительной паузы.
— Не знаю, — прошептал я.
Я не надеялся, что Джон захочет помочь мне, посочувствует или подбодрит. Просто хотел выговориться. Харперу я не смог всё рассказать. Хорошо, что ему хватило мудрости и не спрашивать, зачем мне срочно понадобилась съёмная квартира, почему я скрываюсь от родителей и почему мы не можем встретиться лично. Наверное, когда-нибудь он всё равно узнает, но пока я не хотел думать об этом.
— Я просто хочу…, — продолжил я, собравшись с мыслями, — хочу найти ответы. Почему он поступил так со мной. Что я сделал не так.
Джон ухмыльнулся, почти так же, как это делал ты.
— Ну, а я тут причём? Я знаю не больше твоего. Всё что ты рассказал для меня такая же новость, как и была до недавнего времени для тебя.
