Ты засмеялся, и твои спутники — красивые девчонки и умные парни — поддержали тебя дружным смехом. Ты был в самом центре, все ребята слушали именно тебя. Было ли так раньше? Я не знаю, обычно ты держался от всех слегка в стороне и в то же время тебя знали все. Но в тот миг ты был центром Вселенной. Мир кружился вокруг тебя: и Солнце, и звёзды, и люди, и даже я.
Я хотел понять, стал ли ты добрее. Твои поклонники, очевидно, были от тебя в восторге, но ведь дело было не в доброте.
Может, ты научился смешно шутить и теперь пишешь комические пьесы?
Перед тем, как приехать в Нью-Йорк, я перевернул верх дном сайт университета, но нигде не нашёл упоминания в каком творческом коллективе ты состоял, каким творчеством занимался. Даже фотографий больше не нашёл. Была только та — одна единственная — на которую ты попал, словно по ошибке. Я тогда подумал, что будет чудо, если я найду тебя здесь. Что, если это не ты вовсе, а моё бурное воображение, помноженное на неистовое желание найти доказательства твоего существования? И сейчас я всё ещё сомневался, ты ли это был на самом деле: ведь расстояние искажает и внешность и голос, а моя одержимость тобой только усиливала это.
Я должен был подойти, но не мог сделать и шага. Я должен был окликнуть тебя, но мой голос пропал, я мог лишь сдавленно сипеть.
Вдруг вся твоя дружная компания плавно двинулась в мою сторону.
Неужели ты заметил меня и идешь навстречу, чтоб поздороваться?
Когда первые из ребят появились в метре от меня, я отвёл глаза, как будто я просто гулял и знать не знал о твоём существовании. Я смотрел себе под ноги, на ровные плитки дорожки, на ноги проходящих людей. Кроссовки модных марок, туфли на шпильках, лодочки, сандалии. Были среди этой череды обуви твои кеды? Я не знал.
Когда толпа прошла, я повернулся и посмотрел в след.
Может, там и не было тебя?
Время шло своим ходом, начались занятия в университете.
В один из тёплых сентябрьских дней я пришёл на первую лекцию раньше других. Хотелось привыкнуть к обстановке, подумать. Пока в аудитории никого не было, я составлял график свободного времени, чтобы переслать его маме. Она никогда не звонила неожиданно, всегда придерживалась графиков, расписаний, договорённостей. И того же ждала от меня.
Ладно, извини, я знаю, что тебе это неинтересно.
Я уже заканчивал, когда вошла девушка. Мы не были знакомы, но я видел её на прошлом занятии — она сидела на первом ряду и задавала вопросы профессору. Смелая.
Девушка подошла ко мне и заглянула в мои бумаги.
— Привет, — её голос звучал совсем не так, как на лекции, и я даже подумал, вдруг я её перепутал. — Что пишешь?
Я хотел спрятать записи, но это было бы грубо, она бы расхотела со мной говорить. Говорить правду — тоже было плохим вариантом. Тогда я в это верил.
Я решил попытаться выкрутиться.
— М… просто пишу. Мне нравится писать новыми ручками…
— Не против, если я тут сяду? — похоже, она и не собиралась меня слушать.
— Конечно.
Я вылез из-за парты, чтоб пропустить её, хотя она вполне могла обойти ряд с другой стороны. Она села в самом центре. Я повернулся и посмотрел на нёё. Девушка разгладила короткую юбку, потом вытащила из крошечной сумки помаду и зеркальце. На меня она не смотрела, поэтому не видела, что я бесцеремонно разглядываю её. Но я очень боялся, что она повернётся и скажет «чего лыбишься?». Ты бы сделал именно так.
Помню, как я однажды заметил тебя в школьном коридоре, возле дверей в кабинет директора.
«Что лыбишься?», — сказал тогда ты и провел языком по губам. «Влюбился?»
После приведения макияжа в порядок Джемма позвала меня подсесть ближе, и за несколько минут, оставшихся до того, как в аудитории появились её подруги, мы успели разговориться. Хотя я почти всё время молчал.
А во время лекции я воображал, что внезапно откроется дверь, и ты по ошибке ворвёшься на чужое занятие. Твой взгляд наткнётся на меня, сидящего в окружении симпатичных девчонок. Ты простоишь в немом удивлении несколько секунд, не понимая, как это твой кретин стал таким популярным, а потом громко выругаешься каким-нибудь грубым, но красивым словом. Профессор попросит тебя выйти, но ты останешься и до конца лекции будешь с завистью смотреть на меня.
Конечно, я не запомнил ничего из того, что говорил лектор.
После лекции Джемма позвала меня погулять по кампусу. Я не думал отказываться, но у неё было такое лицо, как будто от этого зависела, если не её жизнь, то обучение в университете точно. На улице она взяла меня за руку, и так мы ходили по кампусу до самого вечера с перерывами на лекции. Я очень удивился, узнав, что у неё точно такое же расписание. Зато Джемма — ни грамма.
Небо уже посерело, хотя лучи солнца ещё кое-где выглядывали из-за невероятно высоких зданий, а мы всё ещё наматывали круги вокруг корпусов университета. Мы шли через Вашингтон-сквер (главный парк университета) и молчали. Я не знал, о чём думала Джемма, но сам я подбирал в голове фразы, как бы повежливее отделаться от неё.
