Внезапно Джемма свернула на узкую дорожку, по обе стороны которой росли густые кусты. Впереди маячил просвет — выход из парка к проезжей части. Мы бы без приключений вышли туда, но я повернул голову направо. Тогда я впервые увидел твоих друзей: Нильса и Росса.
От нашей с Джеммой дорожки направо вела ещё одна, она заканчивалась небольшим заасфальтированным пятачком с парой скамеек. На одной из них сидел коротко стриженый блондин с гитарой, всей заклеенной картинками. Он с увлечением перебирал струны. Позади него, облокотившись на спинку скамейки, стоял второй парень — жизнерадостный шатен, с цветными ленточками, вплетёнными в волосы. Вторая же скамейка была занята ещё одним парнем: светловолосым и худым. Он сидел под углом в девяносто градусов ко мне, обхватив колено руками и поставив пятку на краешек сидения. На нём была короткая кожаная куртка поверх майки и рваные голубые джинсы, на руках чёрные перчатки с отрезанными пальцами, на ногах видавшие виды кеды. Мне хватило пары секунд, чтобы понять, что это ты и запечатлеть в памяти твой образ. Я даже успел рассмотреть твоё лицо — задумчивое и насмешливое.
Я понял, что остановился только, когда Джемма сильно дёрнула меня за руку. К счастью, она смотрела вперёд и не могла понять, что привлекло моё внимание.
Мы вышли из парка, и Джемма стала говорить про общежитие (то ли моё, то ли её — я не понял). Я её не слушал, все мои мысли были заняты тобой. На этот раз я был уверен, что это не моя бурная фантазия нарисовала тебя там. Это было реально.
Я приехал в Нью-Йорк только ради тебя, поэтому просто не мог пройти мимо. Бросив Джемме что-то про забытое дело, я высвободился из её хватки и двинул назад. Через пару метров я понял, что не готов предстать перед тобой, поэтому свернул в кусты, мысленно радуясь, что они полны зелёных листьев и хорошо скрывают от посторонних глаз.
Слегка поплутав, и оставив на джемпере пару затяжек, я остановился в паре метров от твоего голоса.
Солнце припекало левый висок, за спиной грохотали автомобили, а по лицу скользили тени. Я и сам чувствовал себя тенью — незаметной и невесомой.
— Это пока всё, дальше будет проигрыш и, может, еще куплет. Пока не знаю, — произнёс кто-то из твоих друзей.
— Не сильно длинно, не?
Звук твоего голоса заставил меня вздрогнуть.
Что, если ты заметишь меня шпионящего в кустах? Смогу ли я достойно вынести очередное унижение?
Я успокоил себя мыслью, что ты занят своими друзьями, и тебе и в голову не может прийти выяснять, прячется ли кто-то в кустах.
— А сколько тебе надо, две с половиной минуты, как в попсе? — произнёс твой друг с раздражением.
Это звучало так странно. Я никогда не видел, чтоб кто-то говорил так с тобой.
— Да, блин, я просто спросил!
Ты не злился, нет. Наверное, это было вашей игрой — просто спорить.
— Ага, уже триста тридцать третий раз. Спросил он. Ну-ну.
— Остынь, Нильс! Я ничего не имею против твоих эпически длинных песен. Это так, шутка юмора, окей?
Я задумался, слышал ли я когда-нибудь, что бы ты говорил в такой примиряющей манере. Потом услышал голос третьего парня. Он о чём-то пошутил, и вы все дружно засмеялись в голос.
Первое впечатление о Россе, как о беззаботном и весёлом парне, сыплющем шутками направо и налево, закрепилось у меня с этого самого дня. Нильс же представился мне серьёзным и раздражительным. Позже я понял, что оказался не далёк от истины.
Вы болтали о разных вещах ещё долго, я особо не вслушивался в содержание и просто наслаждался реальностью твоего голоса.
Поверить только! Я, действительно, нашёл тебя! Я это сделал!
Вскоре стемнело окончательно, и ты с друзьями собрался уходить. Я хотел двинуться следом, сохранив расстояние, но понял, от долгого сидения в одной позе, моё тело перестало мне подчиняться. Пока я разгибался и разминал затёкшие мышцы, голоса уже стихли в глубине парка. И я потерял шанс проследить за тобой, чтобы узнать, где ты живёшь, и иметь шанс увидеть тебя снова.
Прямо сквозь густо растущую живую изгородь я продрался к скамейкам, где совсем недавно был ты. Сидения были ещё тёплыми. Я представил, что это не солнце их нагрело, а сохранилось тепло твоего тела. Так, к твоей внешности и голосу добавилось третье измерение — температура. Я собирал тебя, как мозаику.
Я сел на твоё место, принял твою позу, и представил, что это я говорю с Нильсом и Россом. Из головы тут же вылетели все остроумные фразы, которыми пользовался ты. Мне хотелось остаться в этом месте на всю ночь, но я вспомнил, что в общежитие существует комендантский час.
Я поднялся со скамейки и вдруг заметил на земле какой-то предмет. Я наклонился и осторожно положил его в ладонь. Это оказался кожаный браслет с болтавшейся на ней китайской монеткой. Я хотел нацепить его, но понял, что застёжка сломана.
Я решил, что это ты потерял его. И не ошибся. К твоему несчастью.
Больше двух недель я не мог найти тебя, а потом навалилась учёба, и я временно оставил эту идею. То, что я не узнал, где ты живёшь, вовсе не означало, что шансы увидеть тебя потеряны. Я на это надеялся.
