Мы вернулись к актовому залу. Ты зашёл вовнутрь, я немного помялся на пороге и, не дожидаясь, когда ты обернёшься, всё-таки преодолел этот незримый барьер между миром простых смертных и царством студенческой богемы. Через весь зал, сцену, включая ту часть, которая пряталась за кулисами, и часть коридора, который я уже видел сквозь стеклянную дверь, я шёл следом за твоей спиной и по дороге разглядывал твою накидку. Кто ты здесь — артист или режиссер? Наверно, все эти люди, занятые своими творческими делами и не обращавшие на меня ни капли внимания, были твоими знакомыми, может, даже друзьями. Вот бы было здорово оказаться кем-то из них, и уже чужими глазами взирать на нас. Что бы я тогда увидел?
Ты остановился перед одной из совершенно одинаковых дверей, населявших коридор, коротко постучал и зашёл. Внутри было нечто вроде диджейской комнаты: столы с компьютерами, колонки, музыкальная аппаратура. Часть комнаты выглядела рабочей студией какой-нибудь радиостанции, а другая — уютным чайным уголком с креслами, кофе-машиной на низеньком столике и мохнатым ковром под ногами, на котором лежал лист бумаги с надписью «в обуви не наступать». На одном из кресел, по-турецки сложив ноги, сидел парень с хвостиком, которого я уже видел в твоей компании, когда ждал тебя у актового зала. Он держал в руках толстенную стопку листов альбомного формата и увлечённо их пролистывал, делая пометки погрызенным карандашом.
— Дин, оставишь нас на пару минут? — спросил ты, остановившись в миллиметре от ковра.
Парень поднял взгляд на тебя с лицом, полным недоумения. Видимо, уходить он не собирался, но ты дал ему какой-то знал, понятный только вам двоим, и Дин послушно сунул ноги в ботинки. Через десять секунд его уже и след постыл. Просто чудеса конспирации, я бы даже если и был поумнее, всё равно бы ничего не понял.
Ты подошёл к одному из компьютеров, который был включён, и, заслонив его спиной, запустил какую-то программу.
— Давай сюда, — приказал ты мне, указав на тетрадь.
Я открыл нужную страницу, даже загнул её для удобства и протянул тебе. Но ты не взял её, а постучал ладонью по столу.
Насколько же я был тебе неприятен, что ты даже не желал соприкасаться с тем, что держал в руках я?
Подавив обиду, я положил своё стихотворение туда, куда ты указал и с ожиданием неминуемого сеанса унижений, стал смотреть на тебя. В какой-то момент я подумал, вдруг это всего лишь моя фантазия говорит, что я тебе противен, а на самом деле ты хотел, чтобы тетрадь лежала на столе по другой причине. Но нет, ты не развеял мои сомнения и, чуть наклонившись над стихом, без рук стал читать. Наверно, это было очень неудобно, но ты даже не попытался подвинуть к себе тетрадь.
Потом ты поднялся, по-прежнему держа руки в карманах, и отошёл от стола.
— Садись.
Я сел, а ты надел на меня здоровенные наушники с торчащим впереди микрофоном. На экране передо мной горела рамочка программы с ползунками.
— Читай.
Ты хотел записать мой стих на аудио? Это было единственным, что пришло мне тогда в голову.
Да-да, я был глупым и даже не заподозрил подвоха.
Я не стал раздумывать, для чего тебе это и, стараясь представлять, что передо мной творчество известного поэта, чтобы не умерить со стыда сразу же, начал читать.
— Не так, — ты перебил меня уже после первой строчки. — С выражением. Представься, скажи, что посвящаешь стихи мне, а потом читай так, словно веришь каждому своему слову, как будто от этого зависит твоя жизнь.
Я еле сдержался, чтобы не обернуться к тебе — ты стоял за моей спиной, положив руки на спинку моего стула — и не выпучить глаза от недоумения. Ладно, есть задача, нужно её выполнить, раз ты этого хочешь. Таковы правила игры. Если я всё сделаю правильно, ты повысишь меня в статусе с проходного игрока до участника основного состава.
Я поправил микрофон. Ты наклонился ближе, подмигнул мне и быстро нажал кнопку на клавиатуре. Движение было мимолётным, но я успел заметить на тыльной стороне ладони какие-то отметины. Рисунок? Татуировка? Ты толкнул мой стул в нетерпении.
— Меня зовут Тейт Хардинг, — произнёс я в микрофон. — Я хочу прочитать своё стихотворение, которое написал для Френсиса…
Ты снова толкнул стул, но на этот раз так, что я чуть с него не свалился. Естественно, я замолчал и повернулся к тебе. Но ты, вместо того, чтобы пояснить, что от меня хочешь, развернул меня спиной к компьютеру. Несколько секунд я слышал, как ты нажимаешь на кнопки, а потом ты крутанул меня обратно, и я увидел в раскрытой программе «блокнот» слова: «Меня зовут Ференц Чейн. Начни заново».
Очень сложно было заставить себя отвлечься от разных мыслей, вызванных твоим поведением. Тоненький голосок интуиции подсказывал мне: «беги отсюда, ничем хорошим это не кончится». Но я слишком долго ждал возможности стать тебе ближе, поэтому отмахнулся от всех сомнений и сосредоточился на задаче.
— Меня зовут Тейт Хардинг и я хочу прочитать стихотворение, которое посвящаю Ференцу Чейну.
