Я вздрогнула, когда раздался стук в двери, а звонкий девичий голос попросил разрешения войти. После моего согласия в гостиную вплыла служанка, не раз трещавшая без умолку на кухне, и низко поклонилась. Держать язык за зубами она не умела. Значит, о любом моем шаге будет доложено как Лорене, так и Тибальту. Ее взгляд был прямой и слегка насмешливый. «Из грязи да в князи», – отчетливо читалось на миловидном личике горничной.
– Леди Виктория, я Алиста, – представилась служанка, словно мы впервые виделись. – Мне сходить за вашими вещами?
– Нет.
– Тогда приготовлю для вас ванную, – не дожидаясь моего ответа, она рванула в обозначенную комнату. Немного постояв в раздумьях, я отправилась в свою бывшую каморку за незначительными пожитками, связывающими меня с родным миром.
Когда вернулась, Алиста доложила, что ванная уже готова, и жестом руки пригласила пройти в наполненное паром помещение. Девушка усадила меня на стул и стала на колени, чтобы помочь снять обувь и одежду.
– Спасибо, не надо. Я сама со всем справлюсь.
Горничная не стала перечить, а быстро поднялась и, сделав реверанс, покинула покои. В одиночестве мне дышалось намного легче. Раздевшись, ступила в купель, наполненную теплой водой со взбитой ароматной пеной. Значит, не все у них так плохо, как все это время казалось. На краю ванной стояло приготовленное жидкое мыло с цветочным запахом. Видимо, оно у них служило еще и шампунем. Едва тело окутала приятная нега, зажмурилась от удовольствия. Я ни о чем не думала, просто наслаждалась моментом.
Прошло, наверное, не меньше часа, прежде чем я окунулась с головой и выдавила на ладонь немного мыла. Меня никто не беспокоил, хотя я и озиралась пару раз на плотно закрытую дверь. Тщательно вымывшись, оделась и заплела волосы в тугую косу. Пострадав около получаса от безделья, села дорисовывать портрет Рассела, несмотря на грусть, щемившую сердце после нечаянно подслушанного разговора.
Когда пришла Алиста и передала распоряжение Тибальта пройти в столовую, я не сдвинулась с места, сославшись на плохое самочувствие и отсутствие аппетита, хотя на самом деле голод давал о себе знать. Несомненно, горничная передала хозяину мои слова, и тот распознал в них ложь, но никто не побеспокоил меня ни через час, ни через два.
Ощутив легкое головокружение, покинула свои покои и направилась в кухню. Едва я вошла, как обедавшие мужчины разом встали из-за стола и скрылись в моечной. Следом за ними подскочила и Вивьен.
– Леди Виктория… – начала было суетиться женщина.
– Вивьен, перестань, прошу тебя, – с мольбой в глазах посмотрела на женщину.
Она немного подумала, а затем уже мягко, как раньше, спросила:
– Есть хочешь?
Я кивнула и села на привычное место. В просторном помещении стояла необычайная тишина. Все старательно, не оглядываясь и не отпуская шуточек, исполняли свои обязанности. В воздухе ощущалось давящее напряжение.
В считанные секунды Вивьен поставила передо мной ароматный бульон, запеченное мясо с овощами и свежеиспеченный хлеб.
– Не послушалась ты меня, Вика, – осуждающе проговорила старшая по кухне, едва я отправила в рот первую ложку супа.
– Все не так, как тебе кажется, – поспешила заверить Вивьен, но на ее лице читалось сомнение.
– Это, конечно, твое дело, но неужели думаешь, никто не знает, что ты, прихорошившись, сбегаешь каждый вечер в лес и часами не возвращаешься оттуда? Вся прислуга сегодня только о тебе и говорит.
– Я не с лордом Данге встречаюсь там, а с конюхом, – произнесла тихо, чтобы меня могла расслышать только Вивьен. Ее добрые глаза в ту же секунду расширились от удивления.
– Это с Хольденом или Чалтоном? – у нее на лбу пролегла волнообразная складка.
– С Расселом. Он обучает меня езде на лошади.
– Хм… Никогда о таком не слышала.
– Новенький.
– А-а-а… Понятно. Этому что тогда от тебя нужно? – она подалась вперед, явно сгорая от любопытства.
– Хочет, чтобы я помогла решить ему большую проблему. Прости, Вивьен, не могу рассказать больше. Возможно, скоро обо всем станет известно, но пока мне следует это сохранить в секрете.
– Раз так, то помалкивай, но от злых языков тебе вряд ли удастся скрыться. И будь осторожна с Глорией.
Я вопросительно посмотрела на нее, но она быстро встала из-за стола и убрала опустевшую посуду. Ну вот, еще одним вопросом стало больше. Поблагодарив за вкусный обед, вновь спряталась в царских хоромах и не высовывала носа до самого вечера, погрузившись в рисование.
Я заканчивала с портретом, когда в памяти всплыл разговор с Вивьен, не слышавшей ничего о Расселе. Ее неосведомленность о новом конюхе лишь подогрела мое подозрение, что мужчина не тот, за кого себя выдает. Если это так, то кто он на самом деле и что здесь делает? Вот с этими вопросами я и решила разобраться в первую очередь.
