Я оглянулась на громкий властный голос и увидела неподалёку нашего директора. Все затихли и разбежались по сторонам, боясь стать следующей жертвой мужчины. Майкл с печалью уставился в мои глаза, а я ему кивнула и сказала идти на урок. Не хочу, чтобы ему досталось из-за моей глупой, но весьма смешной оплошности.
Моя шалость не удалась, и теперь я сижу на стуле перед лицом директора, который раздраженно постукивает пальцами по деревянному столу. Он очень зол, это мне доказывают покрасневшие щеки и нос мужчины. Похоже, неприятностей не миновать.
Тогда я решаю осмотреть его кабинет, лишь бы не пересекаться с ним взглядом. Помещение наполнено грамотами, кубками и медалями за игры в соккер и волейбол. Да, наша команда второй год подряд занимает первое место на городском соревновании, но не суть… Позади самого директора висит его портрет: стальной взгляд, благородное лицо, лёгкая улыбка и лысина… Да, замечательный портрет!
– Твоё сегодняшнее поведение лишено всякого оправдания, Аманда! – начал лысоватый мужчина, нахмурив тоненькие брови.
– Это не так, – возразила я.
– Что?
– Девушки, которых я облила, унижали меня и моего друга. Я должна была впитывать их высказывания?
Директор не ожидал моих слов. Он помнит меня скромной, милой девочкой, которая не способна обидеть и мухи. Это объясняет его удивление.
– Нельзя отвечать на насилие насилием!
– О Боже, простите меня, мистер Гроув, но в наше время только так и общаются. Вы не знаете ничего о своих учениках и о том, что происходит в стенах этого учреждения. Говоря языком учебника истории, здесь творится междоусобная война! Одной рукой люди пожимают вашу ладонь, а другой вонзают нож в спину. Вот она правда, мистер Гроув.
Мужчина внимательно слушал меня, совсем забыв, что тут директор он, а не какая-то левая и вдобавок наглая девчонка. Я закончила свою речь и ожидала момент казни, которую придумывал мне Гроув. Мужчина перестал барабанить пальцами об стол и посмотрел на часы. Ненавижу, когда люди мешкают, но продолжаю терпеливо ждать его слов, потому что ничего другого мне не остаётся делать.
– Это ничего не меняет. Ты поступила неприлично, потому, Аманда, ты отстранена от занятий на два дня!
– Что?! Мистер Гроув…
– Нет, не делай хуже. Собери свои вещи и покинь это место на назначенный срок. Родителям сообщат о твоем проступке!
Я смотрю на директора, пытаясь сдержать слезы обиды и злости. Ненавижу несправедливость. То, что меня не будет два дня в этой колонии, очень даже радует, но когда об этом узнают родители… Двумя словами: мне конец! Как же мне хочется сейчас оказаться в глухом лесу, где есть только я и моя собачка Догги, в своем маленьком домике, сидеть в мягком кресле у камина и пить вкусное какао, перечитывая легкий роман. Но нет, я нахожусь в реальности, где есть только боль, боль и боль.
* * *
Сижу в комнате и смотрю в своё любимое окно. На улице вечер. В домах горит тёплый желтый свет. Он так наполняет душу уютом, что ощущается умиротворение, по которому я давно соскучилась. Все тихо и так спокойно, отчего кажется, будто я не больна, словно я вновь вернулась в детство. Но, как обычно это бывает, идиллию нарушают шаги, а потом и голоса.
В комнату ворвалась злая и нервная мама. Я знала, о чем пойдет речь, и была полностью к этому готова. Тем более мне незачем умалчивать правду, виновной я себя не считаю. Мама присела рядом со мной на подоконник и просто молчала, долго смотря куда-то во двор. Наверное, хотела обдумать свои слова и действия. Скажу в сотый раз, что моя мама очень терпеливая. Я люблю её за то, что она заботливая и понимающая женщина, всегда готовая придти на помощь, подобно супергерою. Жаль, ей лишь не повезло в одном – со мной. Некоторые мамы бы вбежали в комнату и снесли все к чертям, требуя подробных объяснений. Но не она.
– Тебе уже все рассказали? – с какой-то тоской и усталостью произнесла я, не отрывая взгляд с неба, где плавали темно-синие облака.
– Хочу услышать твою версию, что произошло? – она ответила на вопрос вопросом, но мне этого хватило, чтобы все понять.
Протяженно выдыхаю через нос.
– Ничего, просто Алиса и её подружки обозвали меня и Майкла. Я дала сдачу. Драма, – с насмешкой объяснила я и опустила голову в пол.
– Мне кажется, что у тебя сейчас сложный период в жизни. Экзамены, выпускной класс – все это на тебя влияет, надеюсь, что скоро это пройдет, – мама взглянула на меня и улыбнулась так, как только свойственно ей одной: с заботой, любовью и пониманием. Она не стала на меня орать, она постаралась понять меня. Это ли не любовь?
– Спасибо, мам… Я редко это говорю, но спасибо!
Она встала с подоконника и подошла ко мне, поцеловала мою макушку головы и покинула комнату. Снова одиночество. Даже сейчас – вроде все хорошо, но мне очень плохо. Мне не хочется жить, но и умирать нет желания. В голову пробираются мысли сдаться и рассказать все родителям, может, так будет лучше? Возможно, они вовсе не упекут меня в психушку, а просто попытаются исправить сбавившийся механизм в моей голове. Остаётся лишь гадать и ничего больше.
