Парень отрицательно покачал головой и продолжил смотреть в монитор. Я плюхнулась рядом с ним. Расстояние между нашими руками не больше десяти сантиметров. Мы принялись за просмотр фильма и изредка комментировали волнующие нас моменты. Брюнет успел подметить, что главного героя зовут тоже Сэм, после чего мы обменялись улыбкой и продолжили любоваться величайшим фильмом. Поражаюсь игрой актёров. Как надо уметь играть, чтобы заставить человека плакать. Мой любимый актёр, не считая Брэда Питта, Джонни Деппа и других красавчиков, это – Патрик Суэйзи. Как и должно было быть, в конце фильма я разревелась. Сэм позволил себе приобнять меня за плечи и даже протереть мою слезу со щеки. И почему я ничего ему не сказала, не возразила?..
Прошло больше двух часов, уже было десять вечера. Достаточно поздно. Я выключила компьютер и неловко уставилась на Сэма. Тишина. Неловкое молчание.
– Самая сильная мелодрама, – поделился мнением Гилмор, грустно улыбаясь.
Моя голова машинально кивнула.
– Не забывай о «Титанике», – напомнила я, протерев мокрые глаза.
– Ты в порядке?
– А почему ты спрашиваешь?
Мне так часто задают этот вопрос, что на кончике языка всегда есть ответ, но сейчас, когда рядом со мной Сэм, мне было хотелось узнать, что думает именно этот человек.
– Выглядишь не очень…
Последовал глубокий вдох.
– Тебе можно доверять?
– Да, – коротко и ясно ответил он.
Его ответ внушал огромное доверие, и мне не терпелось открыться ему. Возможно, я совершаю самую большую ошибку в своей жизни, но скрывать правду ото всех я очень устала. Прошло, наверное, много времени, и все же я не была готова к этому.
– Я больна… шизофренией, я сильно боюсь, Сэм! И я сегодня ночью чуть не умерла, меня хотели задушить, представляешь?! – от своих слов на глазах появилась новая пелена слез.
Каждое мною выговоренное слово, как кинжал в сердце.
– Кто? Кто это хотел сделать? – мне мерещится или он вправду переживает?..
– Галлюцинация! Боже, Сэм, мне невообразимо страшно! Сегодня я действительно могла умереть!
Парень взял мою руку и крепко сжал её, и я почувствовала ток по всей нервной системе. Его ладонь в моей руке. От прикосновения Гилмора мое сердце начало биться быстрее, вырабатывая адреналин в крови. Не знаю отчего, либо из-за болезни, либо я… Неважно… Сэм смотрит в мои глаза, а я в его. Время застыло. Ощущаю дикое желание обнять молодого парня и раствориться в чувствах, что сейчас щекочут меня изнутри, как пузырьки шампанского.
– Твои родители знают? – спросил тот, но я промолчала. – Почему не расскажешь им об этом? Это ведь не шутки!
– Не хочу пугать их, – я убрала руку, чувствуя, что вновь раздражаюсь.
А меньше всего на свете мне хотелось навредить ему. Трепет потихоньку исчезал, и на замену пришла тоска.
– Хочешь знать, что я об этом думаю? Ты обязана сказать все своим родителям, какая бы реакция после этого бы не последовала. Аманда, ты погубишь себя молчанием.
Осознавая его правоту, мне хотелось разреветься. Но мне удалось сдержаться.
– Я скажу, но только не сейчас…
Сэм хотел было протестовать, но ему помешали голоса родителей. Я слышу, как они становятся ближе. В груди что-то кольнуло, скорее всего страх, и я схватила руку парня, ведя его к окну. Слава Богу, Гилмор не сопротивляется.
– Опять прогоняешь меня? – ухмыльнулся тот. Я бросила в его руки куртку и открыла окно, не обращая внимания на слова.
– Это для твоего же блага, верь мне!
Сэм карабкается по стенке вниз и одновременно негромко смеётся. Он не может перестать хохотать и от этого срывается, падая прямо на землю. Последовал ужасный грохот, отчего я со всей силой зажмурила глаза. Сердце попятилась в пятки.
– Сэм! Ты жив?! – с испугом кричу я, разглядывая парня в темноте. Несколько секунд молчания были длиною в вечность.
– Жив… – послышался севший голос парня, и я облегченно вздохнула. Думаю, с ним все будет в порядке.
Стук в дверь. Родители пытаются открыть её, но у них не получается. Я закрыла окно и мигом подбежала к двери. Привела себя в порядок, и мои руки впускают в комнату недоуменных маму с папой, после чего отхожу назад, спрятав волосы за плечи. Шоу начинается.
– В чем дело? Почему ты заперлась? – спрашивает папа, осматривая комнату, словно разыскивая что-то или кого-то. Но он опоздал лишь на шестьдесят секунд.
– Уже ничего, что не так? Зачем вы пришли? Что-то случилось?
Мама грустно смотрит на меня, а папа как-то озлобленно. Мое шестое чувство подсказывает мне, что сейчас я заработаю новые проблемы. Может, папа узнал о моем отстранении от уроков?
– Нам нужно поговорить с тобой, Аманда, – отец сел на край кровати.
– Мы хотим отправить тебя к тёте Эмме, – проговорила мама, перебив отца.
Я замираю в ступоре.
– Зачем? Мне и здесь хорошо!
– Так будет лучше для тебя, дорогая…
– Лучше для меня или для вас?! Если я вам надоела, то просто скажите мне это прямо в лицо, а не высылайте к тете, как ненужную мебель!
– Что ты такое говоришь? Мы тебя любим и всегда будем любить! – обиделась мама.
