–…А это стрелец – пятое созвездие по величине зодиакальной группы. Самые яркие звезды в этом созвездии, это: Нунки, Асцелла, Каус Аустралис… Я, к сожалению, не знаю их порядок, но это исправимо. Его соседи Козерог и Скорпион, – тихо объяснял мне Сэм, и я чувствую его горячее дыхание, – вот, видишь? Соедини эти яркие звезды, получится стрела!
Но как бы я не старалась, ничего не выходило. От миллионов огоньков глаза разбегались. Наступило молчание. Парень, улыбаясь, глядел на небо, а я тем временем пыталась хоть как-то соединить звезды в созвездия. Боже, это невозможно.
– Хочешь открою секрет? – продолжил Сэм, повернув ко мне голову.
Расстояние меньше пятнадцати сантиметров…
– Хочу, – тихонько кивнула я.
Парень улыбнулся, опустил голову вниз, затем вновь поднял и смущенно посмотрел на меня, не стирая улыбку.
– Я очень соскучился по тебе за эти дни… А ты, эм, скучала по мне?
Горячая волна чувств сбивает меня с толку. Я подумала, глупо будет поддаваться его чарам, поэтому включила остроумную Аманду Хилл:
– Ну очевидно же, что ты пытаешься растопить лёд в моем сердце.
План Гилмора был раскрыт, и он прыснул от смеха.
– Это так заметно? Черт.
– Да, – кивнула я и через пару секунд добавила почти шепотом, – но меня устраивают твои старания. Возможно, когда-нибудь ты сможешь добиться успеха…
– Хорошо. Потому что ты начинаешь мне нравиться. И я не собираюсь сдаваться, пока ты не скажешь мне того же.
Сердце словно насквозь пробили стрелами купидона. Все внутри ликовало, как праздничный фейерверк, как метеоритный дождь, как смех младенца, иначе говоря, как все прекрасное. Мне хотелось просто сидеть и смотреть на него. Смотреть в его карие, большие глаза; смотреть на губы, контур которых требовал поцеловать их. Мне стало все равно на то, что я поведу себя сейчас чересчур открытой, я хотела лишь его объятий. Улыбка до ушей застыла на моем лице. Мы продолжаем любоваться друг другом, пока наши головы не стали приближаться, стирая границы пространства. Сэм смотрит то ли на мои губы, то ли в глаза, как бы спрашивая разрешения, не против ли я поцелуя. Нет же, совсем не против!..
Расстояние между мной и парнем все сокращалось и сокращалось, пока наши губы не сплелись в робком поцелуе. Холодный воздух осушил мои уста, но поцелуй сразу же оживил их. Я кладу свою руку ему на мягкое бархатное лицо и прижимаю к себе. Его же рука обхватила мою талию, отчего мне резко стало теплее. Это был мой первый поцелуй, и я счастлива, что он такой восхитительный. Губы Сэма напоминали лепестки роз – они были нежными. Время перестало существовать для нас, мы словно пробили границу между реальным миром и миром фантазий и чудес. Поцелуй длится еще мгновение, и мы снова отдаляемся друг от друга. Я не могу сдержать смешка, потому начинаю смущённо смеяться, прикрыв глаза. Мне по-настоящему хорошо, все вроде налаживается, и это очень радует. Боже, неужели все, что сейчас происходило со мной, правда? Не верю, черт, не верю…
Сердце все ещё неимоверно стучит. Сэм обнял меня и прижал к себе ближе. Я слышу ритм его сердца. Такое впечатление, будто мы совсем в другом мире, без боли и проблем – восхитительный мир. Не хочу его покидать… Никогда.
Мы любуемся большой луной и прелестными звёздами, наслаждаясь минутами тишины. Рука парня обхватила мои плечи, и я чувствую, как таю. Теперь мне жарко, я готова снять куртку и просто сидеть в объятиях Сэма, потому что это гораздо теплее даже солнечных лучей… Я просто-напросто счастлива. По-настоящему.
Если бы мне давали доллар каждый раз, когда я чувствую себя одинокой, то сейчас бы я чувствовала себя одинокой на своей собственной яхте. Да, это чувство со мной будет всегда – в колледже, на работе и уж тем более в гробу. Именно так я думала до того, как встретила Сэма Гилмора – парня, изменившего не только меня, но и представление о жизни в целом. Не могла ни заметить тот важный факт, что, когда он рядом со мной, то ко мне не приходят галлюцинации, а гнев подавляется и исчезает. Он делает меня лучше. Любовь к человеку заглушает те чувства, которые мне приходилось испытывать ежесекундно – поедавшее меня истощение, одиночество, отвращение к самой себе и безостановочные страдания. Но это не значит, что я здорова, к сожалению, нет. Чувства к Сэму лишь маскируют мое внутреннее безумие, которое рвётся, прожигая меня изнутри, ломая все, что во мне есть, наружу. Словно внутри, под кожей, находятся сотни раскалённых камней, испепеляющих мою ткань. Такую боль можно сравнить с сотнями разбитых стёкол, которые протыкают и всаживаются глубоко в тело; с тонким лезвием, проводящим очень медленно и мучительно по шее, а потом по плечам, и так по всему телу, позволяя крови пролиться. По большому счету, что хочу сказать… Это больно.
* * *
