Почему мне так холодно и одиноко, будто из меня выкачали всю радость? Такое ватное состояние. Все кажется бессмысленным… Например, зачем расцветают цветы? Они выходят из почвы такие все красивые, беззащитные, прекрасные. Их лепестки нежные, отчего хочется закрыть глаза и просто ощущать щекотливое чувство по коже. Цветы вкусно пахнут и дарят этому миру свою красоту, наполняя жизнь разноцветными красками. А потом их жестоко вырывают с корня и сдавливают в ладонях, бросая на холодную землю, где растение ждёт свою погибель. То же самое происходит с людьми, которых предавали и лишали любви. Говорят, что любовь бывает разной: нежной, робкой, страстной, дикой, ласковой, горячей, но только настоящая любовь включает в себя все эти качества. Это и делает её непредсказуемой и манящей. Любовь как грипп – они оба заразны, но от гриппа вылечиться можно, а от любви – нет.
Как только мои глаза взглянули на идеальное лицо Сэма, сердце дало понять, что я нашла свое счастье. Но настоящее ли оно? Вот в чем вопрос. Майкл оставил кучу сообщений на автоответчике, с просьбой перезвонить ему. А мне лишь хочется спокойствия и тишины. Покой и много-много шоколада. Родители сегодня дома: у них выходной, который они безоговорочно заслужили. Я вхожу в кухню, где мама готовит ужин. Папа сидит в гостиной и смотрит свой обожаемый бейсбол. В кухне стоит приятный запах зелени, а именно петрушки и базилика. Мама умело нарезает овощи, тихонько подпевая мелодию себе под нос. Её волосы цвета меди, собраны заколкой, что вот-вот обещает отвалиться. Неужели дома тишина, с чего бы это?..
– Привет, мам! – вздохнув, поприветствовала я, потом отодвинула стул и села на него.
Женщина схватила зелень и поднесла к своим губам. Она повернулась ко мне лицом и оживленно улыбнулась.
– Как дела? – спрашивает мама, помешивая содержимое в металлической кастрюле, а затем берет в руки доску, на которой мельчайшими кусочками нарезана петрушка и добавляет её, как я поняла, в суп.
– Нормально, ничего нового, что готовишь?
Ага, ничего нового, а как же шизофрения? Мне очень везёт в эти дни, не попадаюсь под глаза мистеру Мартину, но это не будет длиться вечно. Однажды придётся отвечать за свою ложь.
– Ужин. Сегодня к нам в гости нагрянут Фоли, – объяснила мама и продолжила готовить еду.
Я громко хмыкаю.
– Фоли это те, которые задолжали нам пять кусков баксов?
Мама переключила режим огня на плите, а затем схватилась за кухонное полотенце, протерев испачканную руку.
– Уже нет, они вчера вернули долг… Вот я и подумала пригласить их в гости, чтобы смягчить углы, – произнесла она и задумчиво промолчала, после чего добавила: – Думаешь, не стоило?
Ух ты, ей важно мое мнение?
– Ох, мам, не мне тебя наставлять… В смысле, я сама еле-еле общаюсь с людьми.
Молчание. Наш насыщенный диалог завершён, добавить больше нечего. Так обидно, что я не могу поделиться с мамой своими проблемами, ведь она скорее всего меня не поймёт. Жаль, что из-за своего характера я не могу найти себе подругу. Но она мне и не нужна. У меня есть кое-что получше всяких подруг.
Я встаю со стула и бегом направляюсь в свою комнату, запираю дверь и беру из шкафа свой дневник.
«Дорогой Дневник, может ли быть хорошо и плохо одновременно? Кажется, это ещё один фокус шизофрении. Я полностью готова к новым испытаниям, ведь я прочитала все сайты об этой болезни. Совсем скоро моя речь перестанет быть ясной, я перестану правильно мыслить, думать. Это как стать дауном, только ещё хуже. Обещаю, что скоро все расскажу родителям, но не сейчас. Я боюсь.
Несколько слов о Сэме Гилморе, который ушёл сегодня от меня, как парень по вызову! Честно, зла на него не хватает! Не думала, что такое может произойти, но я очень обижена на Сэма! Мог бы записку оставить. Очень злюсь! А гнев девушки страшнее апокалипсиса, а тем более, если эта девушка больна».
* * *
За стенкой слышны счастливые голоса родителей и гостей, прибывших в наш дом четверть часа назад. Фоли – забавная семейка, но очень любящая просить денег в долг, а затем пропадать на два месяца. Пусть они и вернули пять кусков, но какой-то неприятный осадок все равно остался. Поэтому я решила не выходить в гостиную.
На улице смеркается. Почти видно как за горизонт катится оранжево-красное солнце. Дома и многоэтажки мешают разглядеть этот восхитительный пейзаж, манящий за собой вдаль. Жаль, что я не могу куда-нибудь укатиться…
Приняв три таблетки успокоительного, я легла на кровать и включила очередной фильм. Таблетки приходится прятать в коробку из-под обуви, которая находится под кроватью, где-то далеко в дыре, между моими старыми роликами и играми в монополию. Мама туда не решается заглянуть, и я её понимаю. Это Богом забытое место.
