— Вот поэтому мы и паникуем, — поддерживает меня вдруг Саша. — Потому что сами знаем, как это бывает.
Ребенок потихоньку успокаивается. А я думаю о том, что пора прекращать звать его ребенком.
— Ладно, успокойтесь. Мы только целовались.
— Точно? — уточняю я с надеждой.
Саша хрюкает, а потом просит.
— Сань, пожалуйста, помолчи, а?
Домой мы идем весело. Сын впереди нас, мчится широким шагом, гневно размахивая руками. Вроде как и остыл, но свое неудовольствие демонстрирует.
Мы с Сашей семеним чуть позади.
— Я с ним поговорю, — тихо обещает мне Саша.
Домой Стас врывается пулей, странно, что еще дверью не хлопнул.
Чернов тормозит меня у самой двери. Намекая на то, что не надо торопиться.
Из прихожей слышны голоса пацанов.
— Что-то ты быстро, — язвит Ромка. Явно был в курсе, где брат находился.
— Нормально я, — недовольно бурчит ему Стас.
— Что-то пошло не так? — миролюбиво интересуется Дамир. Как всегда сглаживая углы, между этими двумя.
— Родители пришли!
— Алинкины? — уточняет кто-то из пацанов.
— Нет. Наши!
В прихожей наступает молчание. А меня опять пробирает на хи-хи.
— Ты сейчас серьезно? — с неподдельным удивлением спрашивает Рома.
— Более чем.
Судя по звукам Стас разулся, кинув куда-то свои кроссовки и пошел в комнату, наконец-то, хлопнув дверью.
Зато вот в подъезд высовывается голова Романа.
Я стою совсем рядом с дверью, прижатая к стене Сашиной рукой.
— Уууууууу, — присвистывает Ромка. — Родители, а это залет. Саша показывает ему кулак. И хохочущий сын скрывается обратно в квартиру.
— Сань, Стаса пока не трогай. Я завтра с ним поговорю сам. Он не столько зол, сколько смущен. Да и эти его сейчас застебут. Хорошо?
— Хорошо.
Медленно, но верно, мы успокаиваемся.
Тем же вечером ловлю Рому и обещаю, что если он будет лезть к Стасу, то я разрешу пацанам в комнате повесить ароматизатор с кокосовой отдушкой. Страшный сон среднего сына и его носа.
— Понял. Принял, — с обидой в глазах соглашается наш репейник.
На следующий день всем в школу. И некогда уже думать о том, что произошло.
С каждым новым днем жизнь набирает обороты. И мне это нравится. Нравится вставать по утрам, разгребать утренний хаос, бежать на работу, встречать своих учеников. Иногда учить их чему-то, иногда бороться с ними. Школьники меня не пугают, я больше не иду на уроки как на войну. Иногда импровизирую, иногда халявлю, а иногда мы с ними впахивем так, что искры из глаз. С коллегами у меня так же установились свои отношения, я теперь не инородное тело в этом мире, я часть чего-то большего. Кто бы мог подумать, что школа окажется именно тем, что доктор прописал.
А потом я несусь домой. К своим детям, к своему зоопарку. Это такое удовольствие каждый новый день решать какие-то проблемы с ними, делать уроки, играть, смеяться, иногда выяснять отношения. Не потому что я должна, а потому что это наша с ними жизнь, наша вселенная.
У них есть свои дела, своя жизнь. И это тоже безумно круто. Стас встречается с девочкой, Рома проколол ухо, Дамир по-тихому рулит всеми, при этом особо не палясь. Кир с каждый днем становится все взрослее, теряя свою мягкость и наращивая внутренний стержень. Мне вроде как и грустно, что уходит тот мой нежный мальчик, а с другой стороны, гордость за него берет свое. Он спорит с братьями, отстаивает свои границы, и тут же всегда готов стать на их защиту, когда я кого-то из них начинаю подозревать в очередном смертном грехе. Кажется, пора переселять его от девочек, парень заслужил переход во взрослую лигу. Только надо придумать куда. Не четвертым же его селить к пацанам?
Дочки тоже растут. В школе их хвалят, в театральном кружке боготворят. Чучелки умеют покорять людские сердца, когда надо.
Остается Саша. Про Сашу говорить сложно. Он совершенно точно есть в жизни наших детей. Я уверена, что он в курсе всего того, что происходит с ними. В чем-то даже больше меня. Он не говорит напрямую, но я слышу это по разговорам ребят. Иногда кто-то из них бросает, что надо спросить совета у папы. Я и рада, что они все наконец-то сблизились. С каждым новым днем они все больше обретают друг друга, наверстывая то, что было когда-то упущено. У них тоже своя вселенная. Но от этого мне становится грустно. Потому что мы-то как раз с ним идем параллельными курсами, то есть не пересекаясь.
Проходит месяц после нашего последнего разговора в подъезде, но он больше не зовет меня поговорить или вспомнить. А мне так этого не хватает. Не хватает ощущения, как очередная тугая пружина раскручивается в моей душе, словно отпуская куда-то ввысь его и мои грехи.
Он больше не пропускает никаких детских событий. Встречаем день рождения близняшек. А потом и Ромкин. Саша присутствует на каждом из них. Иногда, когда он в городе, он забирает всех со школы. Чем они там занимаются, я не знаю. Но дети возвращаются довольные. Несколько раз он ужинает у нас. Мы даже разговариваем, участвуя во всеобщей беседе, стараясь преодолеть неловкость.
У нас есть переписка с ним, где мы решаем какие-то вопросы. Строим какие-то планы. Даем советы. Но все это вокруг детей, и нет в этом никакого Мы.
