Их сознание, их сила, их желания и личности были слиты вместе в нечто неестественное, безумное, подчиняющееся «великому», но в большей степени своему голоду. Этот мудак не прогадал, соединяя тысячи людей, у которых из общего только тот факт, что последние несколько десятков лет своей жизни они жили мыслями о убийстве.
- Так что, — Герда поглядела на Сенат, когда тот подошёл к завершению своего рассказа, — тот «великий» и есть сильнейший, которому вы подчиняетесь? То есть, у вас изначально есть свой хозяин, и у меня не было даже шанса?
- У тебя не было ни шанса, — прошелестел Сенат; теперь его слова звучали тихо, будто затухая; было видно, что тварь, состоящая из множества разумов, погрузилась в воспоминания. — Но сильнейший — это не он.
- И… кто же? — не то, чтобы это имело какой-то смысл, но раз уж начало истории открылось ей, Герде хотелось узнать и конец.
- Если кто-то и достоин, — медленно, вновь звуча всё громче, заговорил Сенат, — то это последний из нас. Тот, кто жил тысячелетия назад, и давно мёртв. Тот, кто заключил нас сюда — задолго до того, как погиб этот мир.
Он колыхнулся, сильнее изменяя свою форму.
- Тот, кто убил бессмертного. Артур Готфрид.
Что ж; как человек, который убил бессмертного, могу смело заявить: уж в чём-чём, а в парадоксах я кое-что да понимаю.
И какой же парадокс сейчас стоял передо мной, спросите вы?
Ну, по сравнению с прочими, достаточно простой. Итак, дано: малоизученное место, наполненное опасностями, в которое даже опытные бойцы не рискуют соваться без подготовки. Также дано: четыре идиота в команде. Цель — не выделяясь на их фоне, вывернуть всё так, чтобы эта команда не занималась “разведкой”, а — назло всем — отправилась прямо к сердцу опасного места и выполнила эту миссию. Ах, да, при этом ещё они должны выжить — все четверо, желательно.
Зачем? Чтобы в определённый момент умер я, а они — стали свидетелями. Оборвалась бы та нить, по которой возможно отследить путь некоего “Константина Сенина” (а вернее, того, кто назвался его именем) в Тумане.
К тому же, их показания послужат для подтверждения не только моей смерти — но ещё и смерти Герды Крейн.
Наличие свидетелей её гибели обязательно. Иначе кто же донесёт весть до Крейна? Один выживший свидетель — слишком мало, сочтут его слова за спорные и еще какое-то время продолжат копать. Два? Уже лучше, но в таком случае щепетильного допроса не избежать, и тогда парочка выживших сможет выдать какую-то мелочь, что вполне вероятно окажется критической.
Нет, все же железобетонным доказательством станут показания всего отряда.
В идеале мне нужно сделать так, чтобы у каждого свидетеля картина была одинаковой в контурах, но слегка другой в мелочах и деталях. Это сильно запутает следствие — проверить всё они не смогут, а значит случившееся вырисуется попросту рваным. Главное, чтобы все показания сходились в одном: в факте смертей. И тогда я уйду отсюда чисто и припеваючи.
Жаль только, что такой расклад скорее походит на идеальный вариант в вакууме, нежели реальное руководство к действию. Все знают, что план, который опирается более, чем на два различных события уже обречен на провал, а в Тумане этих событий может произойти от нуля до ста.
Но даже в том случае, если что-то не получится, я точно удостоверюсь в том, что до Крейна дойдут новости о смерти его дочурки.
Кстати, по-настоящему Герда Крейн не умрёт. Не сейчас, во всяком случае — это было бы слишком просто. Но вот Майклу Крейну знать об этом необязательно.
Итак, сейчас мне требовался свой “Люк” — и под этим именем я подразумевал одну важную стратегическую фигуру: дурак, что станет героем и на чьём фоне я смогу уйти в тень. Ему — слава и все её последствия, мне — достижение цели.
Осталось лишь определиться, кто же это будет.
- Вон, вход уже близко! — прервал мои измышления радостный окрик одного из “соратников”. — Давайте туда. Если повезёт, уже к вечеру будем дома и при деньгах!
Я оглядел говорящего. Высокий, даже тощий тип в бронежилете поверх свитера, он больше был похож на охранника из супермаркета, чем на Плутающего, и только меч в руках портил эту картину.
На моем лице расцвела улыбка. Кажется, ответ нашёлся сам собой.
Вы спросите, почему мне нужен именно идиот? Всё просто и приземлённо. Идиот не станет задавать лишних вопросов. Идиот будет убеждён, что именно он привёл группу к успеху. Идиот поверит, что сам принимал все верные решения.
А главное — идиот изложит эту точку зрения на допросе.
- К вечеру? — сощурился другой тип, рыжий коренастый парень, пониже. — Ты, похоже, недооцениваешь, куда нас занесло. По-хорошему, к вечеру мы только закончим приготовления, если не хотим здесь и остаться. — он возмущенно вскинул ладонь вверх, глядя на парня в бронежилете.
Мои паучьи чувства тут же забили тревогу. Вот и первое отклонение от плана — похоже, в нашу дружную команду затесался не-идиот.
С этим нужно было что-то делать. И, боюсь, срочно.
Я перехватил монтировку одной рукой, а другой с силой толкнул не-идиота в грудь.
