Алекс, кажется, что-то сосредоточенно обдумывал. Пару раз он уже открыл рот, но в итоге так и не решился сказать ни слова. Герда молча переводила взгляд с одного из нас на другого, пытаясь, по всей видимости, сообразить, к чему выведет этот разговор и что делать ей — но, по счастью, ей хватало ума не вмешиваться. Пока.
Я нетерпеливо хрустнул костяшками пальцев, сухо поглядывая на него. Считать, что его действия направлены мне на благо — по меньшей мере, наивно. Разумеется, им руководят свои интересы. Какие именно? Вот это мне и хочется выяснить. Как и то, кто ещё уже знает о моём возвращении.
— Итак, Алекс? — я кинул на него очередной взгляд.
Тот бегло посмотрел на Герду, затем на меня.
—…я люблю сестру, — наконец, решился он. — Ты и сам это знаешь.
Я медленно приподнял бровь.
— И?
— Ты был уже мёртв. А что оставалось мне?
Я тяжело вздохнул. Как же сложно, когда люди уходят от элементарных вопросов. Вместо того, чтобы просто ответить — ходят вокруг да около, пытаются давить на жалость и так далее.
— Я ведь не просил тебя мстить за меня, — отозвался я. — Не просил устраивать вендетту в поисках злодеев. Но вот… просто не допустить того, что случилось после — ты мог.
Алекс снова открыл рот — и замер, не решаясь возразить.
— Мог, мог, — кивнул я. — Может быть, ты не исправил бы всего, но ты мог сделать хоть что-нибудь, Алекс.
— Именно поэтому я сейчас и нашёл тебя, — он смотрел практически в асфальт. — И именно поэтому о тебе по-прежнему никто не знает, несмотря на то, что ты уже дважды попадал на передовицы.
Ну, вот и прямой ответ на вопрос про Умку. Да, хотелось бы верить, что обо мне действительно больше никто не знает. Но если уж меня начала грызть паранойя — то она продолжала до конца.
С какого момента он уже упал на мой след? Прошло всего два дня, вариантов немного.
Нет, я вовсе не рассчитывал, что этого никогда не случится. Просто… надеялся, что это произойдёт на два-три дня позже — огромная фора, когда ведёшь подобную игру. А между тем, к моменту убийства Умки, Алекс знал обо мне уже достаточно, чтобы выстроить целый план.
Не повезло… Но, как говорится, сила не в том, чтобы обходится без неудач вовсе. Сила в том, чтобы даже неудачи служили кирпичиками в фундаменте будущих побед. Ещё одна очевидная «мудрость».
— Возможно, — кивнул я. — Но это всё никак не отвечает на вопрос о целостности твоих кишок. Уложишься в три минуты?
Если мыслить здраво и цинично, то я был обязан убить его. Неприятно, не хочется? Пустые слова в моей ситуации. Поэтому я просто ждал, даст он мне реальную причину не делать этого, или же нет.
— А я и не жду, что ты оставишь меня в живых из братских чувств и по старой памяти, — горько усмехнулся Алекс. — Я ведь тебя знаю, Артур. Даже тогда, двадцать лет назад, ты уже топтался по морали в угоду выгоде.
Вот как? Я хотел бы с этим поспорить.
— Это ведь ты решил жениться на моей сестре из выгоды, — продолжал Алекс, и в его голосе снова засквозила сильная усталость. — Да и дружба со мной… разве всё дело было не в выгоде? Я сам был таким же, потому мы и ладили так хорошо.
Вот, значит, как это всё выглядело с его стороны. Я почувствовал нечто вроде… укола обиды. Даже не думал, что мою броню можно будет так легко пробить двумя предложениями.
Он и не собирался этого делать. Но потому-то слова и звучали обидно — что он сказал их искренне. Значит, по его мнению, я вытаскивал его из Тумана ради выгоды?
Впрочем, возражать ему и разуверять его хоть в чём-то — совершенно не обязательно. Пусть продолжает думать так, как решил сам.
— Я знаю тебя и знаю, что ты хочешь, — Алекс покачал головой. — И знаю, почему ты оставишь меня в живых — пока, во всяком случае. Потому что бы никогда не любил растягивать то, что можно сделать быстро. А я…
Его глаза блеснули, когда он поднял их на меня.
— А я — твой лучший способ покончить с Крейном максимально быстро и эффективно.
Значит, он уже и об этом узнал. Собрал достаточно информации, сделал логические выводы, или же…
Я кинул взгляд на Герду.
Конечно. Эта идиотка уже успела рассказать ему многое, пока они добирались ко мне. Конечно, она не открыла ему никакой великой тайны — всё равно смерти Гюнтера и Валентина говорили сами за себя — и всё же очередной крестик напротив имени Герды Крейн.
— Забавно, конечно, — хмыкнул я. — Как всё удачно совпадает! Ты столько лет служишь Крейну верной собачонкой, даже не помышляешь о том, чтобы пойти против его воли, а именно в тот день, когда мы встретились, вдруг решаешь, что пора бы Крейну умереть.
Алекс явно не попадает в список людей, кому я мог бы и стал бы доверять. Он, в своем роде, однажды предал меня… а теперь без лишних раздумий хочет кинуть Крейна, под которым послушно жил последние два десятка лет. Хуже того, кто решился на предательство — только тот, кто решался на него уже не раз.
Алекс прикрыл глаза. Глядя со стороны, можно было подумать, что он тяжело болен.
