Я буквально кожей чуял на себе десятки взглядов. Охрана прибывала с каждой секундой, провожая нас подозрительными взглядами, да и большинство посетителей выглянули из своих закутков, глядя на нас.
Что ж, не больно и хотелось. В следующий раз стоит брать индивидуальную комнату. Я вышагивал по лестнице вниз, чеканя каждый шаг. Возможно, я даже нарочно затягивал этот спуск… мне хотелось взять хотя бы минуту тайм-аута, чтобы определиться со своими чувствами и планами.
Что я сейчас испытывал? Злость. Холодную злость, до того живую, что я буквально кожей ощущал шевеление Сената у меня на спине; казалось, в каждой соседней тени я виду его распахнутые пасти.
Алекс, скорее всего, не имел никакого отношения к моему убийству — мне хотелось бы в это верить, по крайней мере. Но дальше… дальше его сестра — моя невеста, с которой он меня и познакомил — выходит замуж за человека, виновного в моей смерти.
А он ничего с этим не делает.
Что теперь? Вопрос оставался открытым. Как бы там ни было, я хотел задать Алексу… несколько вопросов. И как я с ним поступлю после — зависело именно от ответов на них.
Идя первым, я толкнул руками застеклённые двери, щурясь от яркого солнечного света. Солнце стояло как раз в зените, погода была жаркой. Оказавшись снаружи, я огляделся.
Жизнь текла своим чередом.
Учитывая обстоятельства, я мог ожидать увидеть здесь что угодно: вооружённую группу захвата, кучу полицейских машин, демонов собственной персоной…
Но, если они и были, то спрятались очень хорошо. Всё, что открылось моему взгляду — это привычная улица. Спешащие по своим делам прохожие, ларёк с шаурмой, старушки с сумками на колёсиках…
А вот и подворотня, которая казалось местом, где нас не побеспокоят. Обернувшись на Алекса, я молча указал ему рукой на выбранное место; он так же молча кивнул. Даже после стольких лет, мы всё ещё понимали друг друга без слов.
— Куда… — Герда на руках у Алекса зашевелилась. Я же говорил, что демоны — живучие твари. — Куда мы?..
— Заткнись, — отрезал я. Ещё только её вмешательств сейчас не хватало, когда я и без того на нервах.
Подворотня действительно оказалась безлюдной; пара мусорников да цветастое граффити на стенах — вот и весь пейзаж.
— Давно не виделись, Алекс, — медленно, спокойно, заговорил я. Будничный тон — такой, будто мы и правда встретились на улице. — Выглядишь так, будто не спал неделю.
— Почти, — откликнулся тот таким же ровным тоном. — Зато ты неожиданно свежий.
Я неопределённо пожал плечами.
— Как твой отец?
— Рак, — Алекс глядел на меня, не отрываясь… но при этом как будто избегал смотреть мне в глаза. — Три года назад.
— Соболезную, — откликнулся я.
Пауза. Герда недоумённо переводила взгляд с меня на него и обратно, словно пытаясь понять, как так вышло, что мы знакомы. Что ж, ладно.
— Один вопрос, для начала, — я наклонил голову. — Ты знал?
— Знал о чём? — Алекс по-прежнему не смотрел мне в глаза.
Понятно.
— Значит, знал.
Алекс молчал.
— Раз даже покойный сынишка Крейна трепал об этом, как о какой-то старой шутке, то ты тем более не мог не знать всех подробностей.
Глаза Алекса на секунду сузились. Конечно, сказанного мной было ему достаточно, чтоб понять — сынка убил именно я.
— Что? Гюнтер мертв? — изумлённо вскинулась Герда. Ах, да, она же не знает, в Тумане пропустила последние новости.
Я улыбнулся.
— Прикинь.
Герда захлопала глазами. Возможно, новость для неё радостная, но сейчас действовал первый шок, и единственной чистой эмоцией было неприкрытое изумление; такие вещи доходят до сознания не сразу.
Впрочем, мне не было дела до того, что она думала по этому поводу. Я перевёл взгляд на Алекса.
— Ты знал.
Пауза. Молчание.
— Знал и…сделал что-то? Или просто позволил этому случиться?
Снова тишина. Алекс отвечал молчанием — и, надо сказать, делал это довольно красноречиво. Впрочем, одним лишь молчанием и отводом глаз здесь не обойтись — мне нужно услышать от него и кой-какие слова.
— Так, можешь, объяснишься? — предложил я. — Готов спорить, тебе самому хочется выговориться. Почему ты… ничего не сделал?
— Семья, Артур, — мрачно отозвался Алекс. — Ты и сам не понаслышке знаешь, что это такое.
Больше походило на оправдание… или самооправдание. Либо же Алекс стал за эти годы не меньшим циником, чем я сам. Знаю?
— Знал. Но у меня теперь нет семьи, — ответил я, сверля старого друга взглядом. — В общем-то, я даже не особо помню, что это такое.
По непроницаемому лицу Алекса сложно было понять, как он воспринял мои слова.
— Меня попросила сестра, — глухо ответил он. — Попросила… не лезть в это дело. Не стоить из себя героя и не вмешиваться в то, о чём сужу лишь поверхностно.
Анна. Ну, по крайней мере, одно хорошо — теперь я избавлен от сомнений о том, как же с ней поступить.
— Поверхностно, — кивнул я. — Убийство моего отца, пытки, и то, что Крейн сделал с Иланой… ты ведь знал её. Знал неплохо. И… допустил?
Алекс пожал плечами.
