Он сидел, удобно вытянувшись, скрестив ноги, потягивая чай и позевывая. Макар засунул голову в кухню. Скользнув взглядом по Стасу, он заинтересовался в беспорядке лежавшими на столе хлебом, ветчиной и маслом. Переступив через длинные ноги Ясинского, он бесцеремонно плюхнулся на стул и взялся делать себе бутерброд. И откусив от внушительной конструкции, которую он навертел себе с завидной скоростью, в первый раз, Макар счастливо вздохнул и обмяк на своем стуле.
Стас мерно отхлебывал чай. Половина бутерброда лежала на столе. Он сам думал о том, что во всей этой ситуации есть что-то неправильное, что-то неуклюжее, что-то, что вызывает его неудовлетворенность. Вот вроде все неплохо: они тихо встречаются, шумно трахаются и тихо разбегаются. Вне его квартиры они изображают вооруженное перемирие, и неплохо вроде изображают. Ни претензий, ни требований, никаких обязательств. И именно это грызло Стаса. Ему хотелось чего-то помимо банального удовлетворения похоти. Желание не только наслаждаться телом другого и насыщать свое, но еще и рассчитывать на него вне этих узких и жестких, вне рамок физиологии.
Посидев еще немного в оцепенении, Стас потянулся за бутербродом. Мысль о расширении рамок, в которые он сам же и попытался втиснуть себя поначалу, привлекла его; более того, она показалась ему верной, многообещающей, заманчивой. Теперь осталось преподнести ее так, чтобы этот придурок ершистый не высмеял его – язык у него жалит будь здоров, Ясинский имел удовольствие неоднократно в этом убедиться.
- Не хочешь в пятницу куда-нибудь сходить? – небрежно спросил он, не поворачиваясь к Макару, вроде бы не особенно заботясь об ответе, но с напряжением ожидая реакции Макара.
Макар перестал жевать и замер с полным ртом. Посидев, помолчав, подумав, он осторожно спросил:
- В смысле?
Ясинский дернул плечом и закатил глаза.
- В клуб, Макарушка, в клуб. Развлечься, потанцевать, выпить. Ты вообще в курсе, что такое ночной клуб?
- В курсе, Стасинька, в курсе. Я там, правда, не как гость бывал, а полы за вами, мажорами, пидорасил, но зачем туда золотая молодежь тягается, очень даже знаю, - Макар посмотрел на него очень недружелюбно и яростно вгрызся в бутерброд. Ему так и хотелось пренебрежительно фыркнуть и пробормотать что-то оскорбительное, но Макар неожиданно осмотрительно сдержался и выразил что-то похожее на возмущение всего лишь энергичным двиганием челюстей.
Ясинский скосил глаза на него. Макар стрелял глазами по кухне, усердно жуя, и был таким заманчиво-привлекательным, что Стас с усилием отвел глаза и снова напустил на себя равнодушный вид. А внутри колыхалось что-то ласковое, и кончики пальцев зудели от желания провести по лицу.
- Ну так давай сходим,- лениво протянул он, переводя взгляд на потолок.
- Ну давай, давай, не ной только, - в тон ему отозвался Макар, вставая. – Все, я ушел.
- Можешь остаться, - тут же отреагировал Ясинский и задержал дыхание, пребывая в смятенных чувствах после собственной решимости.
Макар недоуменно посмотрел на него.
- А утром через полгорода домой за шмотками переться? Не, спасибо.
Он решительно переступил через длинные ноги Стаса и пошел в прихожую.
- За какими шмотками? – недовольно пробормотал Ясинский, поднимаясь следом.
Макар зашнуровывал кеды. Он исподлобья смерил Стаса, скорчил пренебрежительную мину, завязал последний узел и выпрямился.
- Ты какой-то малахольный сегодня. Как будто тебя седативами накачали. Стасинька, это я, Самсонов. Отребье, дворовый пес, прыщ на теле благопристойного человечества, забыл? – ехидно произнес он.
Ясинский в раздражении поморщился и огрызнулся:
- Тебя послушать, так ты просто пай-мальчик.
- Ах, - Макар томно поправил волосы. – Ты наконец-то это заметил?
Это были сознательно нелепый жест и выражение лица, комичные в своей утрированности. На томно вытянутом лице с кокетливо сжатыми в куриную гузку губами ехидно и заговорщицки поблескивали острые зеленые глаза. Ясинский засмеялся. Макар взъерошил волосы и довольно ухмыльнулся.
- Ладно, пошел я, - буркнул он, мерцая улыбкой, которая погасла в глазах, но проблескивала в уголках губ.
Ясинский кивнул и протянул руку к нему. Он ласково провел ей по плечу Макара. Тот дернулся к двери.
- Ну что ты вяжешься? – вознегодовал он, выскальзывая из-под руки Стаса.
Ясинский сделал шаг и решительно обнял его. Коротко и жадно поцеловав, он на мгновение заглянул в возмущенные глаза Макара и отстранился, глядя угрюмо и предупреждающе.
