Он хотел даже укусить меня, но несколько опомнился и только слегка сжал зубами кожу у меня на руке. Потом посмотрел на меня чужими глазами:
– А зачем ты нас обидела?
– Я не хочу, чтобы вы дрались из-за самоката. – Я это сказала, как будто оправдываясь. И действительно, я не чувствовала себя вполне правой.
Алеша быстро успокоился, пошел на улицу, вернулся оттуда оживленный. Я встретила его как обычно, ласково, но, когда он взял меня за руку, поморщилась:
– Не надо, Алешик, больно.
Он посмотрел на мою руку и как-то смущенно-виновато отвел в сторону глаза.
А вечером папа спросил меня:
– Что у тебя с рукой?
Алеша, сидевший за столом, в смущении и замешательстве наклонился.
– Может быть, Алеша расскажет?
– Нет, я не хочу, – заявил Алеша.
Тогда я вкратце рассказала, как было дело. Папа очень огорчился и возмутился:
– Мы не позволим, чтоб у нас такое в семье происходило. Я предлагаю удалить его из-за стола за такие вещи. Ты как думаешь, мама?
Я, поколебавшись, согласилась. Алеша расплакался в комнате, ревел громко, но недолго.
– Пап, я приду-умал…
– Что ж ты придумал?
– Не делать так больше… – почти спокойно уже сказал Алеша.
– Ну вот, – решительно заявил папа, – когда не будешь, тогда и будешь с нами есть, а сегодня сделал, значит, и есть не будешь.
Алеша разревелся с новой силой:
– А я хочу есть, не могу терпеть!
– А мы хотим, чтоб у нас таких вещей не было!
Эти две фразы были повторены несколько раз (по-моему, зря папа повторял одно и то же).
Наконец Алеша протянул:
– А я вам спать не дам до утра.
Папа вынес его из комнаты в мастерскую:
– Мы не хотим, чтоб ты мешал нам спать, вот и сиди один тут.
– Нет, я не буду так делать, – поспешно решил Алешик.
– Будешь ложиться без крика?
– Да, – тихо сказал Алеша.
Я помогла надеть майку, уложила его. Моя ласка снова вызвала у него слезы и всхлипывания.
– Я очень хочу кушать, – жалобно запросил он. – Я не могу терпеть.
– Надо потерпеть, очень даже сможешь, – я постаралась сказать это почти сурово. – Сам виноват. Ты думаешь, нам с папой приятно? Мы тоже есть не смогли из-за всей этой истории!
Мои слова неожиданно подействовали на Алешу как-то успокаивающе. Словно он почувствовал, что не насилие совершается над ним, а закономерное, естественное возмездие за огорчивший всех поступок. Через минуту он уже успокоился, даже о чем-то поговорил с папой и быстро заснул.
