– Тинь, ты думаешь, что после этого сядешь с нами за стол?
– А я не хочу убирать, – смеется Тинек, как будто проверяет, что из этого выйдет.
– За стол не сядешь, – повторяю (зачем?) я.
– А я хочу-у-у, – со слезой в голосе тянет Тинь.
– А ты не убираешь, – с моей интонацией говорит ему Алеша, – значит, тебе за стол нельзя. Вот. Ты же не убираешь.
Это выводит Тиня из себя. Он бросается к чемодану с кеглями, выхватывает их и разбрасывает по комнате.
– А я буду бросать! – протестующе кричит он.
– Ну, Тинь, это уже никуда не годится! Мы убираем, а ты разбрасываешь. Тогда иди-ка ты в постель. – Я несу его на террасу.
В постели он долго плачет, ворочается, потом затихает. Думаю: уснул. Нет, через некоторое время:
– Ма-ма-а-а!
А в это время уже садятся за стол. Как не хочется портить всем настроение! А что делать?
Я выхожу на террасу и сурово спрашиваю:
– Что тебе, Тинь?
– Я, я… – теряется Тинек и смотрит на меня умоляюще, – я… хочу к вам, – едва слышно говорит он и прячется в постель.
Я чувствую: он ощущает незаконность своей просьбы, что он не должен быть там, не может быть, но ему так хочется!
И я подчиняюсь первому движению сердца:
– Ну ладно, вылезай, пойдем со мной!
Какой благодарностью вспыхнули его глазенки! Как крепко он прижался ко мне! И я поняла, что поступила правильно, хотя, казалось бы, сделала не то, что следовало.
И вот уже три дня прошло (я пишу 25 июня), а Тинек «не лезет в бутылку» – покладист и ласков.
Комментарий 1983 года: После этого случая стала я больше доверять интуиции: не столько умом, сколько сердцем поняла, что, если ребенок чувствует свою вину, прощение – во благо.
21.10.1963 года
Мы убедились и убеждаемся, что как бы ни был наказан ребенок, что бы он ни сделал, он должен чувствовать в нас родных, самых близких людей – нельзя отталкивать ребенка в трудный для него момент. Можно огорчиться, рассердиться, наказать, но ребенок должен чувствовать, что это тяжело и для родителей, огорчает их, но мама и папа все равно любят его.
Комментарий 1983 года: Прекрасный вывод! Если бы к нему еще и умение это провести в жизнь. На практике мы часто поступали вопреки ему. Вот что случилось всего год спустя.
14.04.1964 года
Братья-разбойники» подрались из-за самоката. Я рассердилась и подняла его на шкаф.
– Вы из-за него ссоритесь, деретесь. Значит, вам его давать нельзя.
Алеша (5 лет) бурей налетел на меня и с ожесточением ударил меня по руке раз-другой, приговаривая, захлебываясь от злости, потеряв всякую власть над собой:
– А я вот тебе, а я вот тебе!..
Я изумленно отстранила его от себя.
– Опомнись, что ты делаешь?!
