Не торопитесь ехать в Луганск. Нет теперь того «Теремка», о котором вы только что прочитали: не сберегли его люди. Писать об этом больно и обидно, и как не вспомнить тут сказанное с горечью Пушкиным чуть ли не 200 лет назад: «Мы ленивы и нелюбопытны…» И жесткие чеховские строки: «Все новое и полезное народ ненавидит и презирает».
«Мы»… «народ»… – ни Пушкин, ни Чехов не сваливают нашу общую вину перед лучшими людьми России на власти, на «политический момент», на «экономическую ситуацию» и прочие не зависящие от нас причины.
Это
Да, «Теремок» сделал два шага назад и вернулся в царство режима, инструкции, насилия и скуки – и, уж конечно, без Лилии Анатольевны Блудовой. Ушли из детского сада те воспитатели, которые не могли возвращаться к старому, некоторые родители забрали детей домой, остальные смирились – куда денешься?! А кое-кто был рад: кончилось наконец беспокойное непривычное напряжение, покатилось все по накатанной дорожке. И спасительное «такова жизнь!» легко оправдало малодушие и лень взрослых, разрушивших прекрасное многообещающее Начало.
Но нет, не так-то просто убить не высиженное в кабинете, а рожденное самой жизнью. Зерно, брошенное в души людей, болеющих за детство, прорастает новыми «Теремками» в разных городах России, Украины и других стран нашего Содружества. Для тех, кто не хочет ждать распоряжений сверху, а хочет действовать, предлагаем познакомиться с опытом Л. А. Блудовой в книге «Родителям XXI века» М., «Знание», 1998. Авторы – Л. А. Никитина, Ж. С. Соколова, Л. А. Блудова – желают вам успеха!
А я не прощаюсь с вами: теперь я учусь быть не только мамой, но и бабушкой. Значит, продолжение следует…
«Я учусь быть бабушкой» – это, строго говоря, не книга. Потому что она не была
Сначала так и подмывало этот неровный, взъерошенный, то сердитый, то смешной, местами с трудом понимаемый текст как-то причесать, отредактировать, обработать. Казалось, что он сильно проигрывает рядом с предыдущими книжками – «Отчий дом» и «Я учусь быть мамой», которые Лена Алексеевна писала, переписывала и редактировала сама.
Попробовали – стало гладко и… плоско. Скучно. Ну не вмещается живая речь Лены Алексеевны в обычную литературную форму. А в «непричесанной» записи – слышим нашу Бабушку Лену. Так она и говорила, переполненная мыслями, открытиями и историями – из всей прожитой жизни, из вчера и сегодня, из любимых книжек…
Это уже не просто текст, а нечто вроде сада расходящихся тропок, по Борхесу, или столь любимое ею домашнее одеяло из сотни лоскутов. Из одной мысли происходит не следующая, а сразу три, из которых одну она развивает сразу же, ко второй возвращается потом несколько раз, а третья, как оказывается, была закопана двумя абзацами ранее… И как это можно редактировать?
Еще она себя здесь то и дело укоряет: мол, так и не смогла стать
И мы решили оставить всё как есть. Почти. Вопросы журналиста не сохранились, поэтому заменили их маленькими заголовками – постарались словами самой Бабушки Лены. Некоторые фактические ошибки (цитировала Лена Алексеевна всегда по памяти) оговорили в сносках. Постарались выделить на письме то, что, как нам кажется, она сама выделяла интонацией или считала особенно важным.
Тут все мысли – ею выношенные, выстраданные, передуманные много-много раз. Нам самим над ними еще думать и думать…
Написала я это, когда мне до бабушки было еще далеко, когда я считала, что я умная. У нас тогда много было ссор с моей матушкой по поводу воспитания.
