Моя матушка родилась в 1892 году. Типичная эмансипированная женщина: из семьи сапожника, старшая из 13 детей, сумела окончить гимназию, стала учительницей еще до революции 1917 года. Строгая была, настойчивая. Мужа ее, моего отца, убили в 41-м, и тянула она этот воз до самой смерти.
Бабушки мои меня одолевали: все не так им, все не эдак[7]. В нашем-то семействе действительно все «не так» и «не эдак».
И вот, наверное, потому, что мне, как матери, никакой самостоятельности не давали замечаниями, я и написала: «
Сейчас, когда я сама давно уже бабушка, я с теми словами согласна. Но тянет ведь, когда видишь, что «не так»! И начинаешь вмешиваться.
Тут-то и кроется самая главная беда нашего времени. А какой у этой беды корень?
У Ахматовой (ошибка памяти: это строчка из стихотворения М. Цветаевой. –
Растрясли по всему земному шару. Чего людей тянет Бог весть куда? Истоптали уже всю планету. Чего ради? Чтоб
Разве настоящую жизнь там смотрят? Чтоб настоящую увидеть – пожить надо, остаться. Я поэтому не очень люблю всякие экскурсии. Вот и у нас в доме много людей бывает, разных. Ухватывает человек только краешек жизни, а вникнуть в то, что происходит в этой семье и стоит ли такую семью сооружать, никто не успевает. Потому что это невозможно понять, побыв здесь два часа или даже несколько дней. Соединение людей происходит только тогда, когда они
Я встречаюсь со многими очень людьми. Смотрю в глаза. Женские, в особенности, – одинокие глаза. В себя не пускают, но и других не видят. Умные. От этой умности не по себе делается. Нет ласковых. Моя матушка говорила: «Есть женщины “иди ко мне”, а есть – “отойди от меня”». Холодные, как ледышки, несчастные, гордые чересчур. Трагедия нашего века! Лезут в науку. А ведь любая самая сложная наука менее сложна, чем понимание другого человека.
Женщина вообще может многое, что мужчине не дано. И наоборот. Но при этом она всегда была угнетена своим положением в обществе. И вот мы «поравнялись»: уже полтораста лет прошло с начала эмансипации, бедствия этого, от которого весь земной шар страдает, кроме некоторых племен.
А ведь то, что женщина изначально другая, – не просто вынужденно, это еще и естественно.
Насколько удивительно и гармонично все это соблюдается у животных. И в этой сложнейшей функции живых существ – выращивании нового поколения – все распределено, и очень четко. Хочется сказать людям: да опомнитесь же вы, живите вы по-человечески! А по-человечески – значит
Как в деревне было?
Вот родители. Рождаются дети. У детей – свои семьи. Родители старые уже, дедушки и бабушки. Они сдаются куда-то? Нет, здесь же живут. Молодые сначала при них. А иногда, если есть возможность, если кто-то из младших детей еще в семье есть, их отделяют, строят дом – пусть простой, но отдельный. Молодые начинают жить своим домом довольно рано. И в то же время все они рядом, а часто бывало, что и вместе.
И вот надо было как-то ужиться всем этим людям. Поэтому жили они по определенным канонам, религиозным и нерелигиозным. Дед – всегда последнее слово его. Бабушка – хозяйка в своем хозяйстве.
И у всех взрослых в воспитании свои задачи. Отец должен быть умелец. И мальчишка при отце, помогая ему, уже многому учится. Мать – то же самое по отношению к девочке.
А вот ласка. Просто посмотреть ребенку в глаза. Для чего глаза-то людям даны? Смотришь в них – и многое понять можешь. А у детей-то уж все нараспашку. Только кто смотрит в их глаза? Вот они тянут: «Мама, мама!» А мамы нет рядом, занята. Зато рядом – бабушка. Малоподвижность стариков в этом отношении даже лучше, чем беготня.
Один мальчишка сказал: «Дедушка – это учебник жизни». Во сказанул, правда? Значит, почувствовал он это. Если дедушка путный, непьющий, без конца не ругающийся со своими, много слов не произносящий.
А что у нас сейчас происходит? Ребенок растет, мало видя даже родителей. В детском саду он уже отделен. Детский сад нужен, но часа на два в день. Тем более что сейчас в семьях хорошо, если двое ребятишек есть. А если он один? И двора нет. С кем он будет?
Сближение людей, понимание друг друга начинается очень-очень рано.
