— До нужных ушей они уже дошли, — кивнул Семён Абрамович и изобразил в воздухе деку гитары, после чего сложил руки в знаке «стоп». — И эти уши правильно их приняли.
Значит, женщины тоже не станут участвовать в «ленинградском самолётном деле». Что же, это уже вполовину уменьшает значимость грядущей операции. Если изначально пытались вызвать резонанс попыткой «бедных евреев» уйти на историческую Родину, то сейчас будет выглядеть как вооруженный захват воздушного судна.
Террористический акт! А за такое по головке в любой стране не будут гладить.
— Хорошо, что правильно, — кивнул я. — Очень хорошо… Может, всё-таки попробуете вафли? Хрустящие, волшебные. С чаем — самое то!
— Ну, вы кого угодно уговорите, Петенька, — улыбнулся Семён Абрамович. — Ну, если пару капель и одну вафельку…
Человек в плаще оставил велосипед возле парка и осмотрелся. В этот тихий час советские граждане спали и видели десятые сны. Даже брехливые собаки угомонились и остановили до утра свой вечный перелай.
Мужчина двинулся по направлению к намеченной цели. Его руки подрагивали от выплеска адреналина. Вот скоро… совсем скоро случится ЭТО…
Возле дома с номером двадцать шесть он закурил. Постоял немного, прислушиваясь к ночным звукам. Только цикады своей тоскливой музыкой нарушали ночной покой. Ни гула проезжающей машины, ни звука мотоцикла. Тишина…
До того времени, как начнут горланить петухи, а рассвет позволит различать черты лица в темноте, оставалось немного времени, поэтому мужчина откинул в сторону окурок и быстро перелез через забор.
Двор утопал в густых тенях деревьев. Мужчина осторожно двигался вдоль стены, стараясь избегать случайных пятен света. Дышал неглубоко, словно боясь привлечь внимание шумом дыхания. Осторожность уже стала привычкой — ведь промахи могли стоить жизни.
Остановившись перед окном, он снова замер. Лунный свет отражался от стекол окон, создавая причудливую игру теней.
Забравшись на скрипнувшую завалинку, мужчина положил руку на раму и слегка нажал. Окно оказалось незакрытым. Быстро забрался внутрь, замер в полутьме комнаты, вслушиваясь в дыхание спящей семьи. Всё тихо… Часы на стене показывали половину третьего. Время действовать…
Он медленно вытащил топор, чувствуя дрожь предвкушения. Муж с женой спали в обнимку. Нога женщины вылезла из-под одеяла и манила в темноте загорелой кожей. Еще мгновение, и рука опустится…
Вот сейчас, вот ещё немного и…
Но вдруг скрипнула половица, привлекая внимание забравшегося человека. Мужчина прыгнул вперёд, широко замахиваясь…
— А ну брось топор! — раздался резкий голос, а вслед за этим вспыхнула люстра под потолком.
«Муж и жена» откинули одеяло и наставили на мужчину два пистолета. Чёрные зрачки стволов заглядывали прямо в душу.
Сердце незадачливого убийцы сжалось от ужаса, осознавая провал. Потеря контроля привела к панике. Бегство стало единственным спасением от возмездия правосудия. Он отпрыгнул в сторону… и наткнулся на точный хук слева от стоящего в дверях крепкого мужчины.
В голове неудачника вспыхнула Сверхновая, и он рухнул, как мешок с дерьмом.
— Помнят ещё руки-то, помнят, — улыбнулся мужчина в дверях и посмотрел на лежавшую пару. — Ну что, любовнички, успели перебздеть? Не обделали кровать пострадавшим?
— Никак нет, товарищ генерал-полковник! — выпалил мужчина, подскакивая на кровати и прыгая на пол. — Что же вы сами-то выскочили? Могли же пострадать…
Он выхватил из-под простыни наручники и сноровисто застегнул их на бессознательном пришельце. В скупых движениях чувствовался большой опыт в подобных делах.
— Ничего. И не таких в своё время ломали, — ухмыльнулся крепкий мужчина, на вид приближающийся к пятидесятилетию. — А в своих кабинетах я уже насиделся от души. Надо поразмяться. Ладно, снимите ему брюки.
— Может, я отвернусь? — спросила женщина, которая в это время достала из-под кровати комплект одежды и теперь натягивала юбку поверх ночнушки.
— Милочка, чего же вы там не видели? — хмыкнул тот, кого назвали генерал-полковником. — Вряд ли у него там два конца или три яйца!
— Товарищ генерал-полковник, вы вгоняете меня в краску, — усмехнулась женщина.
— Да уж, в краску… Вот этот ухарь столько здесь этой краской нарисовал, что весь Куйбышев боится ночью из дома выходить. Люди даже голосовать за восьмой созыв Верховного Совета идти отказываются, — покачал головой генерал-полковник. — Даже с милицией агитаторов не пускают. Вот как запугал этот чертяка окаянный. Ну что там, Михайлов?
«Муж» в это время спустил штаны неудачливого убийцы. Под светом люстры стал виден округлый шрам на ягодице.
— Точно он, — вздохнул с каким-то облегчением генерал-полковник. — В прошлом году ему этот след оставил Эдуард Акимов, когда преступник напал на их дом… Пакуйте его, ребята. Можете пару раз ударить головой о косяк, пока я не вижу.
