Я присел на краешек кровати, сложил руки на коленях. Надо же показать телом, что я оценил по достоинству их игру и что сейчас слегка струхнул.
Сам же прикидывал хрен к носу… Если на меня так быстро вышли, то уже знали адрес. А где мой адрес мог засветиться? Только в милиции. Следовательно, та троица, которая огребла в рюмочной, знала про место моего проживания.
И если бы я не привлёк внимание кгбшников, то могли бы меня сегодня и не дождаться в квартире. Нашли бы где-нибудь на пустыре с аккуратной дыркой во лбу…
Сотрудники же сработали быстро и чётко. Выяснили: на кого охотились те трое и, наверное, узнали — почему пошла такая охота. Ну что же, вряд ли теперь смогут спрятать дело Ашота и его шулеров под сукно. Теперь пришло время для оборзевших ребят платить по счетам.
— Да? А можете рассказать, а то очень интересно, — произнёс майор Кудинов.
— Конечно, мне скрывать нечего, только…
— Что только? — даже карандашик замер на страничке.
— Меня следователь просил не разглашать пока имён задержанных, — проговорил я.
— Да? Но просьба это всего лишь просьба. Тем более, что мы делаем одно дело. Думаю, что нам можно рассказать.
Мне тоже так показалось. Тем более, что кгбшники могли помочь в будущем. Так что…
Я рассказал про вечернее происшествие. Постарался не упустить ни одной детали. Карандашик дёрнулся, когда я назвал заветную фамилию, но потом снова пустился строчить по бумаге.
Теперь у смежников есть одинаковая информация. Если милиция захочет-таки спустить дело на тормозах, то недолюбливающие их кгбшники обязательно вытащат всё наверх. Щёлоков и Андропов походили на двух сведенцев, которые ни дня не могли прожить без драки.
Порой мне казалось, что Брежнев специально стравил их между собой, чтобы у КГБ не было такого уж большого влияния. В иерархии советского государства чекисты всегда стояли выше и имели больше полномочий, однако у Щёлокова был свой козырь –многолетняя дружба с Леонидом Брежневым, благодаря которой главе МВД удалось значительно расширить возможности своего ведомства.
Какой мне в этом всё резон?
Можно было бы сказать, что никакого, но определённый резон был. Теперь я из статуса «неудобного свидетеля» перехожу в статус «важного свидетеля». А это уже означает, что ко мне милиция не сможет применить какие-либо меры воздействия, не оглядываясь на смежников. И кгбшники тоже будут приглядывать, чтобы какой-нибудь неблагополучный элемент не почикал многоуважаемого свидетеля до окончания расследования и суда.
Теми самыми двумя звонками я бережно свёл две противоборствующие стороны воедино. И теперь у милиции есть двое из банды, а у смежников трое… И ещё я, который рад поработать на благо и процветание!
Будут ли они вставлять палки друг другу в колеса расследования? Может быть и будут. Однако, моя безопасность улучшилась с привлечением внимания комитетчиков. Тем более, что они мне очень сильно могут пригодиться в будущем.
— Ну что же, спасибо за ваше признание, Пётр Анатольевич. Оно было весьма познавательным, — кивнул майор, когда я закончил. — Какой всё-таки вы… смелый человек. Не побоялись в одиночку выступить против бандитов.
— Так я же перестраховался, — улыбнулся я в ответ. — И тогда, и сейчас. Я знал, что наши внутренние органы не позволят свершиться преступлению!
— Да? А почему тогда вы позвонили не только в милицию, но ещё и в КГБ? — майор вперил в меня немигающий взгляд.
Наверное, так киплинговский Каа гипнотизировал бандерлогов прежде, чем начать их пожирать. Вот только майор вовсе не удав, а я не какая-то глупая обезьяна.
— Честно? Я испугался. На самом деле испугался. Мало того, что у этих ребят было оружие, так они ещё… — я оглянулся на дверь. — Они ещё общались по-английски.
— А как вы узнали, что это был английский?
— В школе слышал, — не моргнув глазом, проговорил я. — Поэтому и решил вызвать ещё и ваших коллег.
— Да? А почему же тогда не дождались приезда? Почему решили действовать в одиночку?
— Ну что вы, я же не в одиночку. Там кругом были люди, которые с радостью оказали содействие. А почему я вас не дождался после обезоруживания? Каюсь — получил по голове и решил выйти на свежий воздух. В голове помутилось, а после… очнулся в кустах неподалёку. А все уже разъехались. Так и вышло, что я вроде бы помог родным органам, а потом отрубился…
— Да? — стальной взгляд продолжил сверлить меня. — Очень интересно. Прямо как герой из стихотворения. Обезвредил, помог, а потом испарился…
— Ну, я не совсем испарился, — покачал я головой. — Я же пришел домой. Узнал у местных, что вы забрали нападающих и решил ждать вызова.
В дверь раздалось робкое постукивание. Стоящий у окна резко повернул лицо в сторону выхода. Его правая рука дёрнулась вниз.
— Наверное, Семён Абрамович чай принёс, — сказал я. — Заходите! У меня только две чашки, но я…
— Ну что вы, не стоит беспокоиться, — отмахнулся майор. — Если вы хотите, то пейте чай. Мы к вам приехали сытые.
