Ледяные руки… какие же у него ледяные руки. Мне почему-то на ум пришла картинка из фильма ужасов, где восставшие мертвецы хватают своих жертв полуразложившимися пальцами. Может быть, герои этих фильмов испытывали такое же отвращение, как я сейчас? Брррр. Прямо мороз по коже.
— В принципе, могу, — кивнул я в ответ. — Чего-то передать? Номера из «Спортлото»? Заграничную куртку? Ключи от «Волги»?
— Ух, даже не знаю, что и сказать. Так много хочется передать себе, молодому и… — Сухой ещё крепче сжал мою руку и заулыбался белоснежными вставышами. — И знаешь, я ничего бы не поменял. У меня же жизнь знаешь какая была? Каждую секунду по острию ножа, чтобы холка топорщилась и клык наружу. А какие бабы у меня были, знаешь? Ух, какие бабы… А деньги… Да я от пачки зелёных Франклинов прикуривал. Деньги — пыль, жизнь — по фарту. Эх, а если бы у меня раньше деньги появились, то… Давай так, ты мне поможешь, а я тебе помогу. Лады?
Я придвинулся ближе. Кивнул. Лишней информация не будет. Информация никогда лишней не бывает, если она касается лично человека, которого касается.
— Да, я тебе один схрон скажу, туда общак старый Казбек складывал. Это потом мусора его накрыли, но там уже ни копья не было. Хитрый уркаган успел всё перепрятать. Но до семьдесят третьего он там его держал. В общем, найдёшь меня молодого и передашь ему весь общак. Обрисуешь, что и как ждёт в дальнейшем, ну и себе немного на нужды за передачу возьмёшь. Годится?
— Без базара. И где же это? Мне кажется, что на первые расходы мне как раз денежка понадобится.
— Не наколешь? — Сухой уставился в меня суровым взглядом. — Я ведь тебе как родному… Знаю, что ты достойный арестант.
— Да век воли не видать, — побожился я самой «страшной арестантской клятвой».
— Ну тогда слушай. В Большом Дворце Царицыно в левом крыле сделали урки фальшивую кладку. Ни одна херня не подкопается — всё заброшено и с полтычка найдёшь только болт. Но когда надо, то нажимался кирпич в стене возле самого левого окна. А потом ещё нажималась доска, третья от стены. И тогда срабатывал хитрый замочек, открывающий ларчик… Без этого знания там сколько угодно могли кучковаться выпивохи, бомжи всякие, но даже не догадывались, что рядом такое сокровище хранится! Вот ты это сокровище потихоньку вытащи, да мне молодому и отдай. Лады? Жил я тогда на Первой Парковой, дом восемь, квартира двадцать три. Всё запомнил? Повтори.
— Кирпич в стене, третья доска от стены. Первая Парковая, дом восемь, квартира двадцать три. Запомнил, — кивнул я в ответ.
— Вот и хорошо! Ух, если ты мне всё выложишь, то заживу я… ммм… лучше, чем в сказке. И тебя не обижу, соответственно, — старательно улыбался Сухой, а сам всё это время шарил глазами по моему лицу, старался увидеть что-то во мне такое, что я старательно скрывал.
Я же понимал, что он сейчас просто меня пробивает на честность. Вон, и глаза у него на левую сторону подёргиваются. Сейчас он мне фуфло прогнал и ждал моей реакции. А я что? Я выдал такую реакцию, какую от меня ждали. Надеялись, но недоверяли.
— Будет всё исполнено, Семён Валерьевич. Я не подведу, — пожал я холодную руку. — Вы же за меня не раз заступались, поэтому… Я не обижу вас в молодости. Выложу всю правду за будущую жизнь. Живите, вы в самом деле заслужили лучшей доли…
Говорил такое, а самого воротило в душе. Но знал, что надо держаться. И что сейчас «пробивание» закончится и будет сказан настоящий адрес.
Когда закончил восхваления, то выжидательно уставился на Сухого. Вроде как ждал, что он ещё чего-нибудь ляпнет. Чего-нибудь важное…
— Ну, тогда ступай-ступай, Петрович. И помни, что мы с тобой один хлеб делили, под одной крышей спали, — кивнул Сухой. — Эх, может быть, и увижу я нормальные денёчки!
— Увидите ещё, Семён Валерьевич, увидите. Доброй ночи и прощайте. Не поминайте дурным словом в случае чего. Вскоре с вами молодым увидимся, — сказал я, вставая.
— Давай-давай, фарта по новой жизни, Петрович! — кивнул Сухой. — Эх, мой бы разум да в то тело… ух, каких бы дел я наворотил!
Ну-ну, концерт по заявкам продолжается…
Я почти взялся за ручку двери, когда он меня окрикнул:
— Подожди, Петрович! Я же тебе едва туфту не прогнал. Запамятовал на старости лет, что не в том месте Казбек хранил общак. Это он раньше там ныкал, а потом перенёс. В общем, слушай сюда…
Ага, вот и проверочка закончилась. Ну что же, послушаем, что теперь споёт этот полудохлый соловей. Решил пробить меня — как я поведусь на его шнягу. А вот не повёлся. Сделал вид, что поверил и вообще ровный пассажир. И всё сделал как надо.
Я повернулся с недоумением на лице. Тоже надо до конца сыграть свою роль. Теперь же Сухой назвал точное место общака и ориентиры, по которым можно вычислить место схрона. Я старательно запоминал. Потом мы ещё раз душевно попрощались, и я почти вышел из палаты.
Почти…
Только на этот раз уже я задержался и обернулся:
