Наставница Лелианы и пара её клевретов, попавших под удар, явно не имели дела с такими техниками, а потому воин буквально нанизал мага на лезвие, получив в ответ мощный поток пламени прямо в лицо, а бард воткнула лезвие в грудь предусмотрительно усилившего Щит Ветра невидимки. Я усмехнулся и Столкновением маны убил второго мага, а Морриган с Лелианой, пока яд не распался в воздухе сидевшие за силовым полем, уничтожили последнего члена охраны.
Однако я недооценил Маржолайн: очевидно, ассасин был ей дорог, ведь его перекошенное от боли лицо выдернуло шпионку из навеянной техникой агрессии. Она в ужасе отстранилась от убитого, не снимая руки с кинжала и его плеча. Я вытянул из ножен меч и, не давая ей времени отскочить, рубанул сверху вниз по рукам. Сильверитовое лезвие легко рассекло ткань, тонкую броню из драконьей кожи и уже человеческие кости и жилы, выйдя с другой стороны и прижигая раны огненной аурой. Женщина тихо осела на пол, переводя ошалелый взгляд с рухнувшего на пол тела невидимки на культи.
– Ты оклеветала меня, из-за тебя я попала в тюрьму, меня пытали, – мерно, словно вбивая гвозди в крышку гроба, проговорила Лелиана. – Я уж думала, что в Ферелдене не увижу тебя, но, выходит, ошиблась. Я хочу знать. За что ты возненавидела меня? Почему желала моей смерти?
Женщина продолжила молчать, лишь вздрагивая от каждого звука. Я замахнулся было, чтобы привести шпионку в чувство, как она заговорила сама. На сей раз в её голосе не было и тени прежней доброжелательности:
– Я всегда знала, что у нас с тобой все закончится именно так. Ты бы обязательно пошла против меня, ведь на твоем месте я бы сделала то же самое, – помертвевшим голосом прошептала женщина. – Ты знаешь кое-что, что может уничтожить меня. Я подстраховалась – и не о чем здесь говорить…
– Я – не ты, Маржолайн. Я бы не стала бить в спину…
Из Лелианы как будто вынули стержень: узнать, что тебя решили убить просто потому что ты мог что-то сделать… И кто? Любовница, наставница, та, что заменила семью – весь твой мир. Да сразу после Убежища… Морриган тихо вздохнула и обняла сжавшуюся девушку, а мой короткий магический импульсом выжег разум Маржолайн. Я обхватил девушек за плечи и рванул Завесу на себя, перенося нас в дом, куда нас пустили старые знакомые Лелианы.
За прошедшие четыре дня Убежище окончательно утратило жилой вид. Полуразрушенные скрывающие чары, окутывавшие гору, сквозь которую лежал самый короткий путь к Храму, окончательно развеялись остывающими каплями эфира. Из тел мертвецов и из воздуха улетучились зацепившиеся за них обрывки душ, погасли огни в очагах, разгорелась и затихла пара пожаров…
Лишь позёмка лениво водила невесомыми пальцами по выпавшему снегу, закручивая мелкие снежинки в причудливые ураганчики и устремляя их куда вздумается, словно вслед невидимым и невесомым зверям.
Но сияние лириумной жилы оставалось прежним: магическому минералу совершенно безразличны людские жизни.
– А тут прохладнее, чем внизу, – сказала Морриган, перекрикивая свист ветра и глубже натягивая капюшон.
– Отсюда до Убежища триста метров вертикально вниз, – ответил я через плотную ткань, подходя к краю и с интересом взглянув вниз. – А вон и она.
– Древняя, – удовлетворённо протянула ведьма, втягивая носом ледяной воздух и расплываясь в тёмной усмешке.
– Дыши аккуратнее, – в который раз повторил я. – Если сляжешь с воспалением, лечиться будет неприятно.
– Я – дракон, – фыркнула Морриган, выдыхая тонкий язычок пламени. – Меня не волнуют температуры.
– Но об Огонь Духа ты грелась, – хмыкнул я, в последний раз проверяя чары ловушки. Я не стал говорить Морриган, откуда узнал некоторые узлы – ими поделилась Андруил, от бесконечно малой доли души которой питался пояс, вручаемый ушастыми своим самым отличившимся во славу Её героям… Иронично: они забыли, что это, и начали дарить «бесценную» историю и культуру своего народа просто «друзьям клана».
– Не волнуют температуры – не значит «нравится мёрзнуть», – усмехнулась ведьма, сплетая свою половину Проклятия Архидемона – недавно выведенный нами магический конструкт на стыке Духа, Энтропии, Крови, Созидания, чистых манипуляций Силой и скверной.
– Ну да, драконы же рептилии, – я, подумав минуту, всё же влил ещё немного Силы в северный узел печати.
– Вообще-то, мы теплокровные, – Морриган задумчиво покосилась на лежащего на скале дракона. – Просто спать любим. И не любим – шум.
– Так вот почему мы ещё ни разу не снялись с лагеря быстрее, чем за полтора часа, – я ядовито улыбнулся и перешёл к южному фокусу.
– Это всё твой Кусланд с Алистером, – справедливо отбила ведьма. – Кстати, что-то не видно его тела…
– Твоя «сестрёнка» его съела, – хмыкнул я, махнув рукой на дракона. – Не лучшей идеей было насаживать его у ворот.
– Фи, какое некрасивое слово. Лучше «посадила на кол», – хмыкнула ведьма, переплетая мою и свою части Проклятия. – Начинаем!
