Круглый зал диаметром в двадцать метров. За пару метров от стены поднимаются вверх мощные дубовые столбы, увитые причудливой рунической резьбой – они держат гранитную полусферу с единственным метровым отверстием над центром ритуального узора под куполом. Мягкий бархат сумрака охватывает стены, скрывая древнюю кладку и мозаику пола за пределами круга.
Без лишних подсказок, не тревожа тонкие, залитые синим лириумом канавки, я прошел в центр так, чтобы оказаться в освещённом участке. Странно: в простом помещении не было бы такой явной границы света и тени…
Гоурдан начал зачитывать катрены Песни Света – единственный случай, когда её должен петь мужчина – и я в прострации смотрел, как зажигаются чаши с лириумом и киртским маслом в руках других храмовников. У меня под ногами разгорается звезда с шестнадцатью лучами – по числу добродетелей Создателя – усеянная по краям маленькими, едва заметными значками старого тевинтерского. Храмовники опустились на колени, и из чаш в их руках в канавки в лучах полился расплавленный лириум – масло всё выгорело, насытив воздух запахом благовоний. Тонкие, светящиеся ярко-алым, струны устремились к центру, презрев законы физики заполнили боковые ответвления, зажгли невероятной сложности узор, разгораясь всё сильнее и сильнее… Наконец шестнадцать ручейков одновременно коснулись внутреннего круга, замыкая его, речитатив Гоурдана набрал мощь, раскатываясь по залу подобно лавине… Лириум вскипел и выстрелил вверх, как кипящая магма на Глубинных Тропах!
Алая пузырящаяся и кипящая пелена поднялась выше, пока не достигала высокого потолка. Секунда – и лириум сжался в несколько стен маленьких рун, которые, мгновение повисев на одном месте, впились в моё тело, прожигая собой дорогу внутрь. Я закричал от ужаса, не чувствуя боли, а потом… Пришел мрак.
Мягко… Тепло… На груди несколько прижатых бинтами комочков тепла… Припарки? Похоже на то: несколько раз я ранился на тренировках и меня лечили ими – даже неконцентрированный и нанесённый снаружи настой эльфийского корня способен очень быстро залечить ожоги, которые должны были остаться от…
В голову резко ударило осознание того, что что-то не так. И ритуал не должен был проходить так, и в лазарете не такие мягкие постели… Я рывком распахнул глаза и огляделся.
– Успокойся, Дайлен, – наставник Гоурдан поднял руку в успокаивающем жесте. – Всё хорошо.
– Что случилось, наставник?
– Не бойся, Дайлен… – отвёл глаза храмовник. – Дело в том, что ты – маг.
– Что?.. – от удивления моё лицо, должно быть, приняло весьма забавный вид, по крайней мере, старик чуть улыбнулся. – Но как же, я же… Мне же теперь…
– Да, теперь тебе придётся жить в Круге… Я задержался, чтобы лично сказать тебе об этом. Сейчас к тебе придёт кто-нибудь из Старших чародеев и расскажет тебе о местных порядках, а пока… – воин протянул ко мне руку и ловким движением положил что-то, до поры сокрытое тканью, мне под одеяло. – …Я хотел бы сказать тебе, что если тебя будут здесь… Обижать, ты можешь рассчитывать на мою помощь. Успехов тебе, юный маг.
Ладонь в латной перчатке легла мне на плечо и чуть сдавила его.
– У тебя есть минута, в навершии немного лириума. Удачи, – прошептал храмовник, поднимаясь и идя к двери.
«Минута?..» – хотел было спросить я, как понял, что он говорил о том, что положил под одеяло. Рука сама собой нащупала продолговатый предмет и вынула его на свет. Длина зачехленного лезвия около двадцати сантиметров, два кожаных ремешка крест-накрест держатся за упоры. Рукоять рассчитана под взрослую ладонь, винт может раскрутить даже ребёнок, по крайней мере, если он – послушник храмовников с изменённым телом, если отведёт небольшую кожаную «заплатку». Спрятать… Куда?
Глаза по-новому взглянули на общежитие. Здесь найдут – слишком много людей в помещении…
Я мысленно хмыкнул: ну конечно. Такого рода оружие – инструмент убийц, а у них такая проблема, как у меня сейчас, стоит примерно всегда. Пальцы скользнули по широким поверхностям и наткнулись на ремешки – тонкие, широкие, эластичные и однозначно предназначенные для крепления ножен. Я перекинул ремни через ногу и закрепил оружие спереди-внутри правой ноги, моментально натянул лежавшие на тумбочке штаны, рубаху и мантию. Когда в общежитие зашел Старший чародей Ульдред, я уже обувался в мягкие сапоги…*
