— Ты что натворил, урод?! — кричит Игорь. — Ты человека убил! Я тебя посажу. Слышишь, посажу!
Участковый смеётся в ответ.
— Нет там никого, мозги включи! Денис твой свободу этого на свою жизнь выменял! Забирай свою шайку, и проваливайте отсюда. Проваливайте сегодня же, потому что к вечеру тут будет вся полиция округа, а уже к утру твоего психопата вернут туда, где ему самое место! Не делай жертву напрасной.
Гром рвётся дикой псиной в Серёжиных руках, готовый перегрызть менту глотку, если волю дадут, но Разумовский держит крепко — как никогда в своей жизни. Наверное, именно так он должен был держать Олега, когда тот уходил в свою армию, но это сейчас неважно: главное — не дать Игорю натворить глупостей.
Гром почти что воет, сжимает кулаки и вырывается до последнего, пока силы его не покидают. Он не плачет, нет — даже не планирует, но этого и не нужно, потому что тут что-то глубже, что-то, что ранит куда дальше сердца.
Денис сделал это для него. Вот только задумывался ли он хоть на секунду, как Игорю теперь с этим жить?
Впрочем, думал ли сам Гром о Серёже, когда хотел вернуть его в этот мир совершенно одного? Все они тут — чёртово сборище эгоистов, прикрывающихся благими намерениями.
Игорю жаль только, что, погрязнув в собственных переживаниях и чувствах, он не заметил самого главного. Денис принял свою смерть, Денис ждал её, а Игорь не сделал ровным счётом ничего, чтобы тому вдруг снова захотелось жить…
Обратно они снова идут в тишине, пока Серёжа не подаёт голос, замирая, как античная статуя, посреди осеннего леса.
— Прости меня, — тихо, как листья, шелестящие на ветру, бросает он. — Я не хотел, чтобы так произошло. Всё снова из-за меня. Я всегда всё порчу.
Гром смотрит на него и, как будто бутылкой по голове снова, будто в первый раз, все чувства переживает. Волосы в тон листьев на деревьях, скулы эти острые, кожа прозрачно-бледная, как первый, ещё не осыпавшийся на асфальт снег. Игорь не смог разглядеть боль Дениса, но Серёжину он знает до мелочей. И если в его мире осталось хоть что-то, ради чего он ещё может жить, то вот оно… То, что было важнее всего, с самого начала, с самой первой встречи и до конца.
— Нет, — коротко отвечает Игорь и в пару широких шагов преодолевает разделяющее их с Серёжей расстояние. — Денис всё правильно сказал. Правду. Как бы я ни старался, куда бы ни бежал, без тебя всё равно не получается.
Разумовский поднимает на Грома взгляд своих небесно-голубых глаз, хлопает ресницами, как девица красная, а по лицу его уже вовсю гуляет яркий румянец.
— Я ещё тогда хотел сказать, но произошло… — Игорь осекается. — В общем, произошло то, что произошло. Может быть, если бы я не струсил, всё сложилось бы иначе. Но мне казалось, что я не совсем из твоей лиги.
Серёжа несколько раз открывает и закрывает рот, как рыба, выброшенная на берег, будто не знает, что сказать.
— Игорь… — наконец отзывается он. — Я мечтать о тебе не смел.
Грому кажется, что с плеч валится огромный груз. Да, ему всё ещё больно осознавать, что это счастье он получил несоизмеримой ценой, но отказываться от такого подарка не станет, если уж Денис так решил.
Игорь легко и непринуждённо улыбается, вглядываясь в прекрасное лицо напротив, и наконец-то позволяет себе осмелеть настолько, чтобы прикоснуться к чужим искусанным губам.
На фоне не взрываются фейерверки и ангелы с арфами песен не поют. Но этот момент Гром, безусловно, запомнит на всю свою жизнь. Губы у Серёжи холодные и обветренные, но такие невозможно сладкие на вкус. Его острые скулы, оказывается, так идеально ложатся Игорю в ладони!..
Серёжа отвечает на поцелуй робко и нежно, но чувственно — так, как умеет, наверное, только он один. Игорь хотел бы целовать его вечно, ведь, кажется, он наконец обрёл то, что искал всю жизнь. Вот так вот, как в кино и в сопливых романах, вторая половина сердца встала на место, и боль стала светлой тоской.
У Серёжи в глазах стоят слёзы. Игорь целует его в кончик острого носа, заставляя улыбнуться. Серёжа больше никогда не будет плакать. Он сделает для этого всё.
— Давай уедем отсюда поскорее, — говорит Гром, перехватывая чужие тонкие пальцы своей рукой.
Разумовский довольно кивает.
…Поезд уносит их всё дальше от проклятой деревни, оставляя позади всё произошедшее. Оставляя позади Дениса. Он так боялся быть забытым, а потому Игорь обещает себе, что этого не произойдёт никогда.
Он здесь благодаря ему. Они здесь.
Юля помогает им с Серёжей достать липовые паспорта и даже лично провожает до аэропорта. Позже она опубликует весь отснятый материал, а Дима поднимет дело Разумовского. Может быть, со временем им удастся доказать, что Сергей ни в чём не виноват и что второй личности больше нет, а сейчас самолёт уносит их далеко от России. От родного города, который Гром так любит. Но теперь всё это неважно. Потому что пальцы Серёжи всё ещё такие же холодные и так идеально лежат у Игоря в руке.