– Пять. Счастье, что она нас не слышит. Носить одежду, не полагающуюся благовоспитанной леди. Гулять ночью. Держаться с мужчиной за руки. Вести беседы на любые темы, отличные от замечаний о погоде и домоводстве. Смеяться, а уж тем более хохотать. Девять или десять?
– Дин! Дышать-то хоть одним воздухом с представителем противоположного пола не возбраняется?! – с притворным ужасом возмутился Вэль.
– В заповедях досточтимой леди Ириенны об этом не упоминалось напрямую, – я скорчила скромное и постное лицо, – но по убеждению Инь, ни одна высокородная леди не подпустит к себе мужчину столь близко, чтобы их окружил общий воздух.
Рианец не выдержал – расхохотался.
– И ты эти заповеди соблюдала? Ты?!
– Сомневаешься? – я придала голосу строгость. – С моста не ныряла точно! Таких крупных рек в Эрли нет.
– Рядом с лордами не находилась и за руки не брала?
– Промашка, – сокрушённо повинилась я, – здесь Инь оплошала.
Рианец тут же насупился.
– Во время последнего столкновения Риана и Лизйи Эрли, как ты, несомненно, знаешь, хранил нейтралитет, – быстро пояснила я, – но я поехала в группе магов в качестве дружеской помощи Драганиру. Вытягивала пострадавших… не знаю, сколько из них было лордов, Вэль. Но как магу тебе известно, что исцеление происходит при прикосновении.
Парень вдруг споткнулся. Замедлил шаг:
– Я вытаскивал наших. Дня три, без перерыва. Сжёг все резервы, ел за троих, восполняя силы… Уцелели только сорок человек. Трое лордов. Род Варкиреннерэ перестал существовать… Я тоже ненавижу войны, Дина!
Моя ладонь крепко сжала его.
– Твой отец тоже воюет? – спросила, чтобы заполнить паузу.
– Нет, – качнул он головой, – его зарезали.
– Кто?
– Рианцы, – усмехнулся парень. – У нас так много общего…
Вэль взглянул мне в лицо – и вдруг замер:
– Динка… у тебя глаза серебряные. И в каждом – луна…
Я хмыкнула. А у него – золотые, словно отражение солнца. Солнце и луна… Занятно.
Стоп.
Я – замужняя женщина.
Я – дала клятву.
Я – Велиара.
Ты заигралась, Динка…
– Дин…
– Что?
– Сколько можно молчать?
– Я сплю.
– Ди-ин…
По-хорошему не получается… Раздражённо я вытащила из-под головы одну из двух увесистых подушек и придала ей ускорение, целясь в кровать напротив. После ожидаемого вопля на меня сверху свалилось две.
– Мучайся теперь на одной, – мстительно прошипела я.
В ответ на меня шлёпнулась четвёртая, последняя:
– Для тебя, Динка, ничего не жалко!
– Значит, будешь на одном матрасе спать! – рассвирепела я.
– Ничего, – раздалось безмятежное, – я могу ночевать на каменном полу, на жёсткой земле, на качающейся палубе и даже под магическим огнём!
– Хвастун! – для убедительности я ещё и громко фыркнула.
– Ди-и-ина… Мне сейчас спать совсем не хочется. Днём выспался. Поговори со мной…
– Вэль! – рявкнула я. – Сколько тебе лет?
– Много!
– Незаметно!
– Я, конечно, самый молодой в Совете, – обиженно запыхтел рианец, – но и не мальчик давно!
Мне пришлось приподняться, зажечь светильник и ехидно оглядеть его с ног до головы. Встрёпанного, лохматого, с озорными золотыми искрами в глазах. Очень убедительное доказательство солидного возраста! Создав зеркало, я подсунула заклинание ему под нос:
– Полюбуйся на себя, Советник рианский! Я, конечно, знаю, что вы долгожители, и тебе, наверно, лет пятьдесят, а то и шестьдесят-семьдесят, но я б тебе и столько не дала!
Он изучал себя с секунду, после чего ухмыльнулся:
– Да-а… Видели бы меня остальные… Разбежались бы в ужасе.
– В ужасе-то из-за чего?
– Говорят, от моей улыбки жутко становится.
– Тебе льстят, – заверила я его, – причём грубо. Кстати, почему ты такой юный – и уже в Совете? Сильный маг?
– Отчасти. Плюс отцовские заслуги, – усмехнулся Вэль. – Дина… а тебе сколько лет?
– Тридцать шесть.
– Как Даэрлине?
– Мы ровесницы.
«Ещё у нас общее тело, одни мысли… и вообще, она – это я», – горько напомнила я себе.
– Я думал, ты старше, – сознался парень. – Когда смотришь тебе в глаза, складывается впечатление, что ты видишь всё плохое и хорошее в человеке, всё знаешь и заранее прощаешь. Словно тебе тысячи лет, ты всё испытала и всё равно готова понять, и помочь, и разделить чужую боль, и страдать за наши ошибки, и нести ответственность за преступления…
– Поверь, Вэль, – тихо сказала я, – с большим удовольствием я делила бы с людьми радость. Счастье, восторг, упоение.
Рианец пристально смотрел на меня, не отрываясь, и больше всего я боялась, что тишину этой комнаты нарушит трепещущее на кончике его языка «кто ты, Дина?». Не потому, что мне тяжело было открыть, что я его обманула, что я – Велиара…
Страшнее всего на свете для меня стало бы сказать ему, что я – замужем.
Потому что этот маг, возможно, кем-то воспринимавшийся суровым, опасным, грозным, сам того не сознавая, ради меня становился мальчишкой, весёлым, беззаботным, дурашливым. И даже я, не искушённая в подобных вопросах, прекрасно понимала, чем это могло объясняться…
Или я самонадеянная, самовлюблённая, глупая девчонка?
Разбудили меня голоса извне.