На совещании с буэнос-айресскими лисами Альвеаром и Диасом Велесом в Потоси 8 октября 1825 года дон Симон возвращается к своим «освободительным» поползновениям. Я хочу вам предложить, говорит он, нейтральное решение. Ну и нейтральное решение! Сеньоры, говорит он, я распорядился обследовать Пилькомайо на всем ее протяжении до самого устья, с тем чтобы, если она окажется наилучшим путем в Парагвай, отправиться по ней в эту провинцию и свергнуть тирана. Я могу справиться с ним в течение трех дней. Как вы находите этот план? Дудки, отвечают лисы Ла-Платы. Вот уже десять лет мы сами собираемся это сделать. С этой курочкой не так-то легко совладать. Она кладет золотые яички в своем глухом курятнике, превратившемся в неприступную крепость, и не видать нам ни курочки, ни яичек. Конечно, недоноски, ведь я сам каждое утро съедаю их за завтраком, не дожидаясь, когда выведутся цыплята.
Итак, мне пишут Боливар, Сукре, Сантандер. Я только пожимаю плечами. Я не читаю нечестных и неуместных писем и не отвечаю на них. Мне дела нет до кичливых властителей любых широт.
И какое различие между Боливаром и Сан-Мартином! Только последний отказывается принять участие в безрассудном предприятии, имеющем целью покорить Парагвай. Он видит свою миссию не в том, чтобы порабощать свободные народы, а в том, чтобы освободить американскую нацию. «Моя родина — вся Америка», — говорит Сан-Мартин вместе с Монтеагудо[299]. Их борьба начинается с октябрьской революции двенадцатого года, единственной в Рио-де-ла-Плате заслуживающей этого названия[300]. Ее вдохновляют эти два человека, которые достойны звания парагвайцев за свои принципы и образ мыслей, уже не говоря о том, что первый из них и родился на земле гуарани. Нет нужды, что в конце концов они остались с пустыми руками, словно море пахали. Сан-Мартин был обманут в своих ожиданиях, когда встретился с Боливаром в Гуаякиле, Бернардо де Монтеагудо, военный министр в правительстве Сан- Мартина, в результате реакционного мятежа был смещен, а потом убит в Лиме. Глубокое разочарование испытал и сам Боливар, которому Монтеагудо споспешествовал в его великой попытке создать американскую конфедерацию: он еще за несколько лет до Боливара, будучи членом буэнос-айресской хунты, вчерне подготовил ее проект.
Когда-нибудь одержимость идеей американской родины, которая могла родиться только в Парагвае, самой теснимой и гонимой стране на этом континенте, найдет выход в катаклизме, подобном извержению огромного вулкана, и он внесет поправки в «советы» географии, извращенной хитрыми захребетниками народов. Всему свое время. Пока опасности новых вторжений нет.
