— Сеньор дон Хуан, это лишь немногие из плодов парагвайской земли и мастерства ее обитателей. Я постарался достать для вас лучшие образцы производимых в стране разнообразных товаров. Вы знаете, что в этом, позволю себе так выразиться, земном раю такие товары могут быть получены в неограниченном количестве. Не будем входить в обсуждение вопроса о том, созрел ли этот континент для либерально-буржуазных институтов (я думаю, что нет), но нельзя отрицать, что в такой древней и цивилизованной стране, как Великобритания, эти институты практически вытеснили старые, обычно феодальные, формы правления, обеспечив незыблемость и. величие вашей державе, ныне самой могущественной на земле. Я желаю поэтому, чтобы вы отправились к себе на родину и по прибытии в Лондон явились в палату общин. Возьмите с собой эти образцы. Попросите выслушать вас, объявите депутатам, что вы представитель Парагвая, первой республики Южной Америки, и представьте палате продукты этой свободной, богатой и процветающей страны. Скажите, что я уполномочил вас предложить Англии установить со мной политические и торговые отношения и что я готов и горячо желаю с должным почетом принять у себя в столице посланника Сент-Джемского двора, как это принято между цивилизованными нациями. Как только он прибудет сюда и засвидетельствует формальное признание нашей независимости, я назначу своего посланника при английском дворе.
Почти дословно в таких выражениях обратился ко мне Верховный. Я был изумлен его решением назначить меня своим посланником не при Сент-Джемском дворе, а в палате общин. Он специально рекомендовал мне не вступать в переговоры с главой исполнительной власти, «потому что, — сказал Верховный, — я хорошо знаю, что высокопоставленные лица в Англии склонны рассматривать столь важные вопросы, как этот, лишь после того, как палата общин обсудит их и решит положительно».
