Я хочу, дон Хуан, сказал я ему, впиваясь ногтями в его руку, чтобы вы добились восстановления свободы торговли и судоходства, которой без всякого на то права Буэнос-Айрес лишил Парагвай. У меня есть все возможности это сделать, Ваше Высокопревосходительство, заверил меня купец. Я в самых дружеских отношениях с протектором и командующим британской эскадрой в Рио-де-ла-Плате. Стоит мне поговорить с ним, парагвайские суда смогут без всяких затруднений входить в любые порты и выходить из них под охраной военных кораблей капитана Перси. Однако я хочу, чтобы ваши функции не ограничивались рамками торговли. Она станет возможной лишь при условии предварительного признания Великобританией независимости и суверенитета Парагвая. Для меня будет честью, сеньор, ответил торговец, хлопотать об этом справедливом признании, и я уверен, что моя страна тоже будет гордиться тем, что завязала отношения со свободной, независимой и суверенной нацией, каковой является народ Парагвая, уже во всем мире именуемого земным раем. Не надо громких слов, дон Хуан. Не обольщайтесь, Парагвай не Утопия в натуре, как вы говорите, а вполне реальная реальность. Он может поставлять свои продукты в неограниченном количестве, удовлетворяя все потребности Старого Света. По моим сведениям, сложилось такое положение: падение Наполеона и восстановление на троне Фердинанда VII вызвало в Буэнос-Айресе переполох. Теперь Верховным Правителем стал Альвеар. Артигас разбил при Гуайабосе директориалов[304], которые остались без руководителя и, изгнанные из Банда-Ориенталь, захлестнуты событиями. Это удобный момент для попытки, которую я предлагаю вам предпринять. Я снаряжу флотилию доверху нагруженных судов. Я поставлю их под ваше командование, и вы не остановитесь до самого Уайтхолла, я хочу сказать — палаты общин, где покажете эти товары, предъявите ваши верительные грамоты и изложите мою просьбу о признании независимости и суверенитета нашей республики. Договорились? Гениальная идея, Ваше Превосходительство!
Через несколько дней Робертсон отплыл в Буэнос-Айрес на своем корабле «Инглесита». Всеобщая эйфория. Радужные перспективы. Первая попытка позондировать почву по совету Хосе Томаса Исаси. Его я тоже выпустил с двумя бригантинами, нагруженными так, что не оставалось ни одного свободного закоулка.
