Я, верховный полностью

Никогда, в жизни я не попадал в такое затруднительное положение. Я не знал, что сказать и как поступить. Отказаться от донкихотской миссии значило тут же навлечь беду на свою злосчастную голову и голову брата, если не потерять их под топором палача. Мне не оставалось ничего другого, как согласиться. Так я и сделал, хотя меня душил смех, когда я представлял себе, как я вламываюсь в зал заседаний палаты общин в сопровождении полудюжины носильщиков, оттесняю спикера, несмотря на протесты и попытки мне помешать, вываливаю из кожаных мешков парагвайские товары и воспроизвожу verbatim[303]речь Верховного. Но Асунсьон находился очень далеко от Сент-Джемса. Поэтому я принял полномочия, которыми меня облек диктатор (что еще не означало принять его предложение), и доверился случаю в надежде найти какую-нибудь отговорку, чтобы снискать извинение за то, что я не смог выполнить столь почетную миссию — войти с кожаными мешками в указанную мне дверь по ту сторону океана».

Вот что, дон Хуан, сказал я ему, будем говорить начистоту. Я склонен оказать вам честь, которой вы домогаетесь. Я сделаю вас торговым представителем Парагвая при правительстве вашей империи. Я желаю установить прямые отношения с Англией, как я полагаю, полезные для обеих стран: вашей, самой могущественной державы в современном мире, и моей, самой процветающей и чуждой смут и неурядиц республики Нового Света. Вам подходит эта синекура? Он рассыпался в восхвалениях моей особы и изъявлениях благодарности. Но в эту самую минуту, как всегда бывает со мной, когда я сталкиваюсь с людьми, которые играют краплеными картами, я уже понял, что раболепный англичанин не выполнит ничего из того, что сам угодливо обещал. Больше того: по тону, которым он произносил свои комплименты, я узнал, что он обманет меня.

Но несмотря на все, я не мог не сделать этой ставки. Миссия Робертсона была пробным шаром: я хотел выяснить, не существует ли возможности под британским флагом прорвать блокаду судоходства, сломив своеволие сменяющих друг друга бесчестных правительств Рио-де-ла-Платы, которые уже тогда находились в вассальной зависимости от британской короны, подчинившей их себе под видом мнимого «протектората». Мне даже показалось, что это удобный случай попытаться заставить англичанина таскать для меня каштаны из огня. Эти мошенники иного и не заслуживают.