Я, верховный полностью

Об уважении, которое освобожденные иностранцы вдали от Парагвая по-прежнему испытывали к Пожизненному Диктатору — в не меньшей степени, чем сами граждане и иностранцы, проживающие в парагвайской Аркадии, — свидетельствуют примеры, приведенные Ренггером и Лоншаном, которых потом цитировал консул Франции в Буэнос-Айресе г-н Эме Роже: «Капитан Эрво, которому после длительного плена в Парагвае было разрешено выехать на одной из бригантин сеньора Исаси, умер в Буэнос-Айресе в 1832 году. В течение семи лет, прошедших с момента его освобождения до его смерти, он всякий раз, когда произносил или слышал имя Верховного (это было единственное звание Пожизненного Диктатора, которое он признавал), вставал навытяжку, щелкал каблуками и отдавал честь. Один парагваец тайно бежал на другой бригантине. Я спросил его: почему вы покинули Парагвай? Я двадцать пять лет прослужил солдатом. Это единственная причина вашего бегства? Единственная, сеньор. Вы чувствовали себя там несчастным? Нет, сеньор, никоим образом! Хорошая земля, хороший народ и, главное, прекрасное правительство. Но двадцать пять лет!» (Прим. сост.).

Я выдаю Исаси из казначейства пятьдесят тысяч песо в золотых монетах на покупку пороха и вооружения наилучшего качества. Мне изменяет англичанин Робертсон. Мне вдвойне изменяет парагваец Исаси. Я должен был заподозрить его, когда он попросил у меня разрешения взять с собой жену и дочь. Он скрыл свой коварный замысел, воспользовавшись слабостью, которую я питал к девочке. Зачем ты хочешь подвергнуть свою семью тяготам такого трудного путешествия? Из-за дочки, сеньор. Она больна коклюшем, а доктор Реиггер уверяет, что от перемены климата она может выздороветь. Послушайте только, как кашляет бедняжка! День и ночь, без остановки! Хорошо, Хосе Томас, раз дело идет о здоровье моей крестницы, я согласен. Будь осторожен на обратном пути. Ты уже не будешь плыть под конвоем британских кораблей, и еще надо посмотреть, выполнит ли британский консул свое обещание, вернее, намек на обещание вступить в переговоры о торговом соглашении между Англией и Парагваем. Что-то не нравится мне этот Джон Пэриш. Англичане — хитрый народ. Им лучше не доверять, пока они не докажут, что им можно доверять. Хосе Томас Исаси, мой друг, мой кум, мой сподвижник на протяжении многих лет, слушает меня, потупив глаза. Уставившись на свои башмаки. Он берет на руки и протягивает ко мне дочку, которая обнимает меня за шею с необычной нежностью: до сих пор она выказывала по отношению ко мне скорее инстинктивный страх. Коклюш не отразился на удивительной, поистине ангельской красоте ребенка. Напротив, он придал девочке какую-то сверхъестественную прелесть. Может быть, по контрасту с еще невидимым черным вероломством ее отца. Когда на минуту утихает судорожный кашель, который душит ее, она целует, меня в обе щеки. До свидания, крест...! — всхлипнув, произносит она, и ее прерывает новый приступ кашля. Дети инстинктивно угадывают расставания навсегда. Хрипящую от удушья девочку унесли, и портовый шум сразу заглушил этот хрип. Золотистые волосы моей крестницы на мгновение вспыхнули на солнце, ярко сиявшем в это апрельское утро, и больше я уже никогда ее не увидел. Со странным чувством какого-то смутного опасения я погрузился в лихорадочные приготовления к отплытию бригантин.