Что касается намека на официальное признание, свободное судоходство и торговлю, то после того, как путешественники выбрались из-за «китайской стены» через южные ворота в Унион-де-лас-Сьете-Корриентес, мистер Пэриш без конца откладывал выполнение своего «подразумеваемого» обещания. Делая ставку на последнюю карту, Диктатор отправил в Буэнос-Айрес еще одно судно с единственным назначением — доставить английскому консулу меморандум, где оскорбленная гордость была завуалирована вежливостью. Меморандум, впрочем, не слишком политичный. После общих фраз по поводу благополучного окончания путешествия освобожденных коммерсантов следовали язвительные строки: «Подданные Его Величества короля Великобритании лишь испытали ту же участь, на какую обречены жители Парагвая в силу этой несправедливой блокады. К тому же у них нет никаких оснований жаловаться, поскольку они приехали в Парагвай, хотя никто их туда не звал». Британский поверенный в делах оставил без внимания «подразумеваемую» жалобу и написал Диктатору, прося его теперь освободить Бонплана. Диктатор выразил свой гнев молчаливо, но недвусмысленно. Он вернул письмо в том же конверте, приказав своему секретарю сделать на нем наклейку с надписью: «Пэришу, английскому консулу в Буэнос-Айресе». В то же время он разослал по всей стране своим чиновникам лаконичный циркуляр: «Вы никогда больше не должны верить европейцам, к какой бы нации они ни принадлежали и какие бы намерения ни выказывали. Захлопывайте дверь перед носом у любого из них, а если он не перестанет стучаться, вместо того чтобы сказать «милости просим» с присущим нам исстари гостеприимством, дайте ему по зубам и крикните погромче: вон отсюда, гадина!»
