Я, верховный полностью

Это еще не все, senhor[332]Кантеро. Сегодня утром какая- то старая индианка потребовала от меня возмещения убытков, заявив, что ее ослицу изнасиловал осел, на котором возили воду в эту лачугу, отчего она сдохла. Мне пришлось дать старухе золотой дублон — на меньшее она не соглашалась. По-вашему, все это можно выносить? В довершение всего растет смертность от чумы. Я своими глазами видел с порога этой хижины больше пятисот несчастных, которых хоронили в окрестностях. Все беды в один день, а дни здесь неотличимы один от другого на протяжении всего года, так что я уж не знаю, приехал ли я сюда на прошлой неделе или в прошлом веке. Точно во сне, ваше высокопревосходительство, потешается Кантеро. Кстати, о снах: с неделю назад ему приснился сон о Парагвае и Бразилии. Ему снилось, что Бразилия станет величайшей империей в мире, если ее границы будут простираться до реки Парагвай на западе и до реки Парана на юге. Мне снилось, добавил хитрый шпион, что Парагвай и Бразилия не только вступили в тесный союз, но и полностью объединились. Однако я не думаю, что таковы виды Бразильской империи. С Другой стороны, я не верю в сны, сказал я. И еще меньше верю, пришлось мне заметить ему со всей строгостью, всяко- г0 рода хитросплетениям. Еще шаг по пути оскорблений, sеnhor Роа[333], и правительство Парагвая узнает, как умеет представитель империи защитить достоинство своего высокого звания и поруганное величие своего государя!» (Докл. зап. Корpea, ор. cit.).

Корреа не без основания жалуется на Кантеро. Тем временем мой экзегет и офицер связи перехватывает его секретные сообщения и доклады. В Итапуа настоящий водоворот мелких происшествий, доносит Кантеро.

Они происходят почти неприметно, как бы втайне, пишет он, верный своей мании все облекать в литературную форму. Дон Хосе Леон Рамирес мобилизовал всех, включая субделегата, коменданта и весь гарнизон, на ловлю блох. Сам дон Хосе Леон, забравшись в огромную, больше каноэ, корзину с запасом воды и провизии, приказал поднять себя с помощью полиспаста на крышу здания Делегации, вероятно решив тоже участвовать на свой лад в этой охоте на блох. В последние три дня он не подавал никаких признаков жизни, если не считать того, что время от времени корзина сотрясется в вышине, словно от приступов жестокого озноба. Что мне делать, Ваше Превосходительство, спрашивает Кантеро. Жди, приказал я. Продолжай ходить по пятам за Корреа.

Мое доверие к Рамиресу еще не подорвано. Должно быть, он замышляет какую-нибудь хитрость против посланца императорского двора.

Как вы увидите, Ваше Превосходительство, пишет Кантеро в своем последнем донесении, я стараюсь всеми возможными средствами умиротворить эмиссара императорского двора и, как приказало мне Ваше Превосходительство, выведать его задние мысли. Для того чтобы он выболтал их, я прибег к маневру, который мне показался удачным и уместным: сказал ему, будто видел сон о союзе между Парагваем и Бразилией, которые-де вместе составили самую могучую силу на этом континенте. Имперский посланник, по всей видимости, так подавлен, что, откровенно говоря, начинает внушать жалость.

Прогуливаясь по прохладным галереям Госпитальной Казармы, я с наслаждением представляю себе, как посланца империи поедают москиты, клопы и блохи. Донимают болотные змеи. Иссушает летний зной в полуразвалившемся здании бывшего комиссариата, где воздух раскален, как в печи. Преследует назойливый Амадис Кантеро, который хочет при помощи вымышленных сновидений выведать экспансионистские планы Бразилии.