«Усердный читатель рыцарских романов, пишущий и сам несносные опусы, один из самых завзятых любителей щегольнуть своей ученостью, этот испанский хлыщ, принявший парагвайское подданство, — гнуснейшая тварь, какую я встречал за всю мою жизнь. Послушать его, он силен в истории, но нередко Зороастр у него действует в Китае, Тамерлан — в Швеции, а Гермес Трисмегист — во Франции. Интриган худшего пошиба, он бился в когтях нищеты, пока не сделался шпионом Верховного Диктатора, у которого пользуется, по моим сведениям, прекрасной репутацией. Вечер за вечером он читал мне нечто смутно напоминающее романизированную биографию парагвайского Верховного. Отвратительный дифирамб, в котором он сажает желчного Диктатора на рога луны. Об империи и обо мне Амадис отзывается в самых неподобающих выражениях. Уверенный в своей безнаказанности, этот невежда и подлец выплеснул на бумагу ужасающую смесь мерзостей и лживых измышлений. Хуже всего то, что в течение двух лет приходилось выслушивать с притворным восхищением чтение его бредовой рукописи. Вместе с мошенником-автором я плакал горючими слезами, окутанный густым дымом, поднимавшимся от коровьего навоза, который здесь жгут, чтобы отгонять насекомых. Ваши слезы для меня лучшее свидетельство искреннего волнения, лучшая дань восхищения и уважения, внушаемого нашим Верховным Диктатором, осмелился сказать мне шпион и биограф парагвайского султана. Никогда более я не испытывал такой муки, такого жестокого унижения!» (Докладная записка Корреа, «Anais», ор. cit.)
