Корреа да Камара не может сдержать негодования: «Невозможно передать, что заставляет меня выносить Диктатор. Я представитель империи, а со мной обращаются, как с каким-нибудь конокрадом. Вместо того чтобы отвести мне достойные апартаменты, меня держат чуть ли не под арестом в грязном ранчо бывшего комиссариата, расположенном посреди болота. Несмотря на это, если бы дело касалось только меня самого, я бы не жаловался, ибо на службе своей стране и своему государю должен терпеть любые лишения. Но справедливо ли, чтобы моя супруга и мои дочери переносили столь недостойное обращение? Мы окружены топями, из которых поднимаются тлетворные миазмы, гнилостные испарения, насекомые — разносчики малярии, дизентерии, желтой лихорадки. То и дело бушуют бури, дуют бешеные ветра, льют проливные дожди, падает град. Молнии, сполохи — все ужасы на свете! Окрест становища индейцев. Повсюду бордели. Мои дочери и супруга вынуждены присутствовать при непристойных зрелищах. В помещении, где нам приходится ютиться, стены наполовину развалились. Со времени нашего прибытия мы не имели возможности выспаться и отдохнуть. На цинковую крышу с полночи до зари кидают камни. В любое время дня и ночи мимо дома проходят пьяные, крича и швыряя камни в двери и окна, словно забавы ради. Индейцы заходят в дом и пристают к моим рабам. Воруют провизию. Отравляют воздух зловонием, которое исходит от их грязных тел. Солдаты, притворяясь пьяными, ломятся в двери и уходят, только когда я угрожаю им, что буду стрелять.
Вчера в двадцати шагах от моего окна расстреляли какого- то вора. Где делегат? Я посылаю за ним. Шпион Кантеро нагло заявляет мне, что делегат не может уделить мне внимания, так как занят ловлей блох. Не огорчайтесь, достопочтенный сеньор имперский посланник, с притворной учтивостью успокаивает он меня. Ваше превосходительство могут быть совершенно уверены, что если делегат Верховного Правительства Парагвая дон Хосе Леон Рамирес охотится за блохами, то он делает это не иначе, как в заботе о ваших удобствах. Блохи не единственный бич, от которого мы страдаем в этом аду, отвечаю я ему. Я прошу, более того, требую немедленного объяснения с делегатом, а вы мне говорите, что он находится в корзине, поднятой на крышу здания Правительственной делегации, и поглощен нелепой ловлей блох. Не забывайте, ваше превосходительство, невозмутимо говорит шпион-писатель, что у каждого свой способ истреблять блох и методы делегата Верховного Правительства критике не подлежат.
