Сижу, губу кусаю, когда Валех руку протягивает и аккуратно выправляет ее. По щеке ладонью проводит, прядь волос захватывая и за ушко ее закладывает, лицо открывая.
— Матильда, кушай, пока не остыло. Ты голодная, девочка! Что еще хочешь? Фрукты будешь?
Молча головой киваю. Ресницами хлопаю, дыхание восстанавливая. Вилку подхватываю, а рука подрагивает.
— Не трону я тебя, Матильда. Не бойся! И не потому, что спорил. Ты слишком правильная для меня. Не хочу портить. Ешь и спать иди! Утром домой отвезу и больше мы не увидимся. Ты свободна, Матильда!
Поднимается из-за стола, тарелку свою убирает, выбрасывая в мусорное ведро остатки, и из каюты выходит, поднимаясь на верхнюю палубу.
А я сижу, едва не плачу. До боли губу закусываю. Чувствую сладковато-соленый привкус крови на языке.
Вот и все, Матильда…
Приключение закончилось.
Спор ты выиграла у девчонок. Валехом поцелована не раз, но при этом чистая осталась. Лишь на душе, которая все же на месте, такая буря эмоций, что выть хочется…
Легко сказать: "Иди спать", а как это исполнить, если я столько часов кряду продрыхла и сна ни в одном глазу.
Ворочаюсь, бока отлеживая. В иллюминатор смотрю, как поверхность моря под сиянием луны поблескивает. Холодная, но прекрасная в своем величии.
Как и Кайсаров…
Разбередил душу девочки поцелуями сладкими и вниманием к ее персоне, от врагов спасая. И телефончик новый. И баиньки на яхте, чтобы никто не мешал.
Сам вкуснятину приготовил, поразив кулинарными способностями. С ложечки, буквально, кормил, и в сторону отошел. Неприступный и равнодушный, как ночное светило.
Ноги в коленях поджимаю, чуть ли не к самому подбородку подтягиваю, обхватив руками. А на душе так тошно становится.
Вот вроде и не надругался надо мной Вал. Нетронутой оставил, а состояние такое странное, словно побрезговал что ли…
Неужели, записи с видеокамер смотрел, о которых Ройсу говорил? Что там на них увидел? Почему мнение поменял?
Я уж толком и не помню, как дело было. Бежала без оглядки из дома, пока под дуло пистолета не попала. А потом… Кричала, отбивалась… Руки чужие на теле ощущала. Но ведь…
Или все дело в споре, что не тронет? Ведь выиграл, как ни крути. А теперь домой, девочка…
Слишком правильная для него, говорит. Но что-то не сходится…
Поднимаюсь с кровати, халат на себе запахиваю, поясом подвязываю. С тумбочки телефон беру. Красивый такой, новенький. Но уже не радует!
Не подарок — это вовсе, а откуп какой-то. А я не продаюсь, как бы ни говорил в начале знакомства.
Ничего мне не надо от него! Домой, так домой…
А телефон сама себе куплю. У папы с мамой денег попрошу в счет дня рождения. Не откажут!
Единственное, номер Ольги Петровны набираю. Так и не перезвонила ей.
Вал телефон классухи продиктовал, прежде чем из кают-компании вышел. Больше не возвращался, а яхта с места не двигалась. Так на якоре и стоит в открытом море.
Где он? Что делает?
Да какая мне разница…
Ты свободна, Матильда!
А у самой слезы из глаз как раз, когда гудки прерываются и на том конце провода голос Ольги Петровны отзывается.
— Алло…
Носом шмыгаю, о рукав халата его вытираю и быстро бормочу в ответ:
— Ольга Петровна, это Матильда.
— Ох, девочка моя! Ты где? Ну, почему ушла, а? Не дождалась…
— Да я… — вздыхаю и замолкаю, слова в предложение сложить не получается.
— Матильда, ты где сейчас? Нашел тебя Валех?
— Да, я с ним сейчас. Точнее… Он где-то тут, рядом.
— Солнышко, а с голосом что? Он обидел тебя? Все-таки тронул, да?
А я зубы стискиваю. Зажмуриваюсь. Ну вот как ей правду сказать, кроме того, что не прикоснулся. Посчитает дурочкой из переулочка.
Нормальные девчонки таких пацанов за версту обходят, а я…
Но и не шлюха же! Я вовсе не потому, чтобы… Черт, я совсем запуталась…
А может, Вал сам меня уже такой считает? Но тогда бы и поведение было другим…
— Нет, Ольга Петровна, — провожу по лицу рукой, — он не прикасался ко мне. Нашел, привез, покормил и…
— Но ты не дома, так?
— Сказал, что утром отвезет. Маме я звонила, успокоила ее. Вот и вам решила…
— Спасибо, Матильда! Но знаешь что? Приходи ко мне, как вернешься домой. Посидим, спокойно все обсудим. Слышу по голосу, что не все в порядке.
— Да, хорошо. И простите, что деньги у вас взяла. Я верну, как увидимся. Обещаю!
— Не надо, Матильда. Валех уже покрыл с лихвой расходы. Кроссовки, кстати, тоже можешь не возвращать, как и вещи дочери. Они все равно ей не понадобятся. Не понятно, зачем я хранила их столько лет? Но, как видишь, пригодились. Так что, не переживай!
— Спасибо еще раз и простите меня, Ольга Петровна!
— Глупышка моя, ну о чем ты говоришь! Все хорошо, Матильда. Главное, что ты нашлась и…
— Да. Доброй ночи вам!
— И тебе…
Отключаюсь…
(Валех)
Мой личный наркотик — Матильда…
Стискиваю зубы и рычу от злости на самого себя. Это ж надо было так подсесть!
Под кожу проникла. Сознание перевернула, чертовка!
Смелая до безрассудства. Ничего не сломило девчонку! В такой заднице побывала за пару-тройку дней. Другая бы выла от жалости к себе, но не Матильда.