При мне в лагере было два случая самоубийства. Один бывший военнопленный не перенёс нескольких допросов следователя и повесился в тёмном коридоре барака. Другой, находясь в бане, перерезал себе вены на руках и скончался от потери крови. Говорили, что у него дома остались дети мал мала меньше. Наверное, самоубийцы были замешаны в каких-то серьёзных делах, раз так легко расстались с жизнью. Чувствовали за собой вину, а может быть и предательство. Один Бог знает причину их самоубийств.
Все бы было терпимо, если бы нас не досаждало многочисленное количество клопов в бараках. Столько клопов я в жизни никогда не видел. Только ляжешь, как чувствуешь, как они лазят по всему телу и до боли сосут кровь. Проснёшься и видишь, как они падают сверху с досок потолка. Когда зажжёшь спичку, клопы тучами разбегаются в разные стороны. Поэтому ночами мы не спали, а только мучились. Высыпались днём, выйдя во двор и расстелив шинель на солнышке.
Дерзкий побег из немецкого плена
Я познакомился с соседом по нарам. Он назвался младшим лейтенантом Иваном Кривоноговым из Горького. Лёжа вечерами на нарах, Иван постепенно, частями поведал мне о своей жизни в плену. Рассказал о том, как попал, как вёл себя, как готовился к неоднократным побегам и, наконец, как удалось ему и его товарищам убежать из плена на немецком самолёте «Хейнкель-111». Его рассказ о необычном побеге из плена запомнился мне на всю жизнь.
Война застала Ивана Кривоногова в небольшом Доте на реке Сан, по которой проходила государственная граница между СССР и оккупированной немцами Польшей. Ровно в 3 часа 45 минут 22 июня 1941 года гарнизон Дота был поднят по тревоге. Весь личный состав в количестве 15 человек во главе с младшим лейтенантом Иваном Кривоноговым встретил немецко-фашистских захватчиков оружейным и пулемётным огнём.
В течение нескольких дней защитники сдерживали врагов огнём своего Дота. В конце сражения немцы захватили в плен обожжённого Ивана и ещё двух раненых бойцов, оставшихся в живых после боев.
В плену Иван Кривоногов вёл себя мужественно, как настоящий патриот своей Родины. Он пережил ужасы плена в нескольких лагерях, концлагерях и тюрьмах Германии. Дважды совершал побеги, которые кончались неудачей. Лишь попав в филиал концлагеря Заксенхаузен вблизи города Свинемюнде, находящегося на острове Узедом в Балтийской море, ему удалось связаться с одним пленным, который назвался Михаилом Девятаевым. Он оказался лётчиком-истребителем. Вдвоём они и разработали дерзкий план побега из плена на самолёте противника.
Концлагерь находился недалеко от немецкого аэродрома Пенемюнде. Иван с Михаилом работали в одной команде, состоящей из десяти человек. Они часто обслуживали аэродром: расчищали от снега взлётную полосу, засыпали на аэродроме воронки после бомбёжки его авиацией союзников, занимались ремонтом капониров – специальных сооружений для укрытия самолётов, раскапывали и удаляли неразорвавшиеся бомбы и т. п.
Михаил с Иваном твёрдо решили бежать только на самолёте. К плану побега они привлекли ещё трёх человек из команды. Остальные не были посвящены из соображений строжайшей конспирации. Начальником команды был преданный, отзывчивый товарищ Владимир Соколов. Он очень хорошо знал немецкий, всегда мог договориться о чём-нибудь с мастером или конвоиром.
Шёл к концу 1944 год. Началась усиленная подготовка к побегу. План сводился к тому, чтобы во время перерыва на аэродроме, когда мастер уйдёт на обед и многие лётчики и охранники покинут аэродром, убить конвоира-эсэсовца, захватить заранее выбранный самолёт и на нём улететь на Родину.
Ивану Кривоногову было поручено убить стальной палкой конвоира. Чтобы не было заметно его появление в команде с увесистой палкой, ещё задолго до побега, он стал ходить на работу, обмотав ногу тряпками, сильно прихрамывая и опираясь на эту палку.
Михаил Девятаев во время уборки разбитых самолётов тщательно изучал таблицы и надписи на приборах. В переводе надписей ему очень помогал Володя Соколов. На аэродроме базировались бомбардировщики, а Михаил был истребителем, поэтому ему в спешном порядке необходимо было изучать управление машиной. С этой задачей талантливый лётчик блестяще справился.
Готовились к побегу месяца два. Как будто всё учли. Теперь необходимо было дождаться удобного момента, а главное – солнечной погоды, ибо, не имея ни карты, ни радиопривода, трудно проложить самолёту курс на Родину.
Решили лететь 1 февраля 1945 года, но неожиданно пошёл густой снег, который не прекращался несколько дней.
Лишь 8 февраля небо прояснилось, снег прекратился, появилось солнце. Стоял лёгкий морозец. Команду Соколова в сопровождении мастера-немца и охранника направили из лагеря с заданием расчистить от снега взлётную полосу на аэродроме.
Десять пленных по глубокому снегу медленно побрели из лагеря. Михаил подошёл к шагающему с палкой Ивану и шепнул: «Сегодня или никогда!»