Ан Виён пнул его ногой в спину и вытолкал из сада. За прутьями калитки мелькнул лакированный ботинок и край бежевой крутки Вон Иля. Букет упал на снег, и его цветки разнесло ветром по всей дороге. Брезгливо понюхав пропахшие соджу руки, Ан Виён набрал снега и протер его между ладонями. Делая вид, что ничего особенного не произошло, он обвел взглядом заснеженный сад, после чего не спеша вернулся к дому по тропинке и подошел к Джиён. Она ждала его на ступеньках и, ощутив легкий озноб, согрела руки дыханием. На фоне бирюзовой стены дома ее круглое, обычно румяное лицо приобрело болезненно-зеленоватый оттенок. Теплые лучи закатного солнца уже не дотягивались до ее кожи, касаясь только верхушек деревьев в саду. Джиён ужасно злилась на Вон Иля и чувствовала себя полной неудачницей перед Ан Виёном. Ей было неловко от того, что она дала деньги в долг какому-то проходимцу и теперь не может их вернуть.
– Спасибо, но больше так не делай, – недовольно сказала она, покусывая губы.
– Почему? – удивленно взглянул на нее Ан Виён.
– Почему? – воскликнула Джиён и уставилась на него в ответ. – Зачем ты снял респиратор? Где ты вообще его нашел?
– Он лежал в шкафу, – ответил айдол и повертел респиратор перед лицом. – Наверное, маляры оставили его там. Сначала я думал, что ты сама разберешься с Вон Илем. Но он начал распускать руки, и я решил: почему бы не повеселиться?
– Вон Иль тебя узнал! – прокричала Джиён, спугнув стайку серых птиц, прятавшихся в кустах. – Смертные не должны ничего знать о мире квисинов! Даже я выучила это правило!
– И что? – посмеялся Ан Виён. – Кто-то ему поверит?
– Ты поступаешь необдуманно, как ребенок!
– Я не хотел напоминать об этом, но кое-кто здесь дает деньги в долг малознакомым мужчинам.
– Почему бы тебе не уйти прямо сейчас?
– Успокойся, – попятился Ан Виён и выставил ладони вперед. – Я сын князя темных квисинов. Даже если я не причиняю вред людям, моя природа – хаос. Недавно я понял это из своих видений и личных ощущений. Даже когда я был смертным, меня преследовали голоса и навязчивые мысли. Они твердили, что сам по себе я никто, заставляли меня делать то или это. Игра на фортепиано и музыка в наушниках заглушали голоса. Может, такая работоспособность и привела меня к славе. Но если я сильно сопротивлялся голосам, то испытывал жуткие головные боли.
– Поэтому ты спрыгнул с крыши? – напряглась Джиён. – Голоса сказали тебе?
– Да, – кивнул Ан Виён и прислонился плечом к стене. – В тот день я шел из гримерки в кабинет продюсера, чтобы показать ему свою новую песню. Но на одном из этажей «Старлайт медиа групс» я встретил трейни Никки. Вернее, она сама догнала меня и передала мне черный конверт. Я помню ее странный мутный взгляд. Как будто это вовсе была не она. Конверт я отнес в кабинет, и началось…
– Что? – уточнила Джиён, заметив, что Ан Виён поморщился.
– Голоса твердили, что пришло мое время умереть. Это было невыносимо, и я выбежал на крышу, чтобы подышать воздухом. Мне хотелось, чтобы все закончилось.
– Ты больше не слышишь эти голоса?
– Пока нет, – ответил Ан Виён и, искоса посмотрев на нее, опомнился: – Прости, тебя это, наверное, пугает?
– Немного… – ответила Джиён и нервно стряхнула снег с его челки. – Хорошо, что ты избавился от голосов.
Пристально разглядывая Ан Виёна, Джиён размышляла, стоит ли ей остерегаться его. С одной стороны, он дважды спасал ей жизнь. С другой – ни квисины, ни сам Ан Виён не знали, насколько он опасен. Джиён пока не привыкла к тому, что ее окружают мифические существа. Ей было бы проще объяснить голоса в чьей-то голове простым сумасшествием. Но Ан Виён был темным квисином, а не смертным. Даже вспомнив все знакомые ей сказки и предания, Джиён затруднялась предположить, кто мог нашептывать Ан Виёну столь ужасные слова.
Ни с того ни с сего во двор ворвался черный вихрь, и на тропинке между сугробов превратился в Дон Юля. На этот раз булгэ предстал перед Джиён в облике человека. Луна подсвечивала его взлохмаченные волосы и дергающиеся от быстрого дыхания плечи. За ним так же неожиданно появились другие булгэ в полицейской форме. Все они с ходу уставились сверкающими красными глазами на Ан Виёна и зарычали.
– Что вам нужно? – спросила Джиён, с опаской оглядываясь на отпечаток собачьей лапы, выжженный на ее двери. – И что за след вы оставили в прошлый раз?
– Этот след защищает дом от зловредных темных квисинов, которых могла притянуть энергетика Ан Виёна, – пояснил Дон Юль. – Со Минна сказала, что мы можем оставить ее тело в твоем доме.
– Те… Тело? – икнула Джиён.
Полицейские расступились, и Джиён увидела койку, на которой лежала Минна, укрытая одеялом по самую шею. Ушастый Рим Югём вез тело по заснеженной тропинке в направлении двери. По краям койки висела аппаратура, подключенная к аккумулятору. Джиён пошатнулась от страха и чуть не присела на лестницу, но Ан Виён вовремя подхватил ее под руку.
– Мы все объясним позже, – сказал Дон Юль. – Сейчас Со Минна в коме. Заряда аккумулятора не хватит, чтобы долго поддерживать работу аппаратуры, поэтому нам нужна розетка. Ты позволишь нам войти?
