– Как долго ты будешь здесь прятаться? – Джиён протянула ему руку. – Идем скорее!
– Какая тебе разница? – прокричал мальчик и ударил ее по руке. – Если ты не веришь мне, уходи! Нечего за мной таскаться! Мальчишки и так болтают, что мы с тобой сладкая парочка!
Джиён вздохнула и присела рядом на корточки.
– А если я скажу, что верю тебе? – воскликнула она. – Ты же нашел Тохва в сарае!
– И что ты от меня хочешь? – нахмурился Виён.
– Пожалуйста, найди Миок. Ты же единственный, с кем она разговаривает. Ее снова дразнили за то, что она пела в туалете. А еще ребята обзывают ее шаманкой. Они думают, что у Чоля из-за нее по всему телу пошли прыщи!
Лес и тропинка растаяли, и перед глазами Джиён вспыхнуло яркое пламя. Постепенно начал вырисовываться силуэт детского дома, из окон которого валил черный дым. Потом действие переместилось в одну из детских комнат. За ее дверью, в коридоре, что-то грохнуло, и маленькая Джиён испуганно спрыгнула с кровати. Остальные девочки тоже переполошились. Подозрительно запахло гарью. Прикрыв нос воротом ночной рубашки, Джиён выглянула в коридор и обнаружила упавшую потолочную балку. Огонь перекрыл все выходы, а за окном кричали и со всей силы стучали по стеклам люди. Девочки оставались в своих кроватях и переглядывались, не зная, как им поступить. Шмыгнув обратно в комнату, Джиён распахнула окно. Это было опасно, поскольку так огонь быстрее распространялся по зданию. Но выбора у нее не было, и она, перекинув ногу через подоконник, упала прямо в руки воспитателя Лима. Другие девочки, не раздумывая, последовали ее примеру.
– Как хорошо, что вы открыли окно, – вздохнул воспитатель Лим, сгоняя детей в кучу. – Щеколда была настолько старой, что ее заклинило. Я уже хотел выбить стекло!
Маленькая Джиён оглядела детей и поняла, что Миок и Виёна среди них нет. Ускользнув от внимания воспитателя Лима, она пробралась в горящее здание и, нагнувшись, пролезла под упавшими потолочными балками. Из туалета доносился громкий плач. Джиён распахнула дверь одной из кабинок и увидела там Миок. Девочка сидела на полу, забившись в угол, и дрожала от страха.
– Не подходи ко мне! – заверещала она. – Убирайся!
– Не бойся, я не стану высмеивать твое пение! – успокоила ее Джиён. – Это ты подожгла дом?
– Конечно же, нет! Я все время сидела здесь!
– Скорее, уходим отсюда! Я никому ничего не расскажу!
– Нет! Мне страшно! Я потеряла свой коралловый браслет! Он должен был вернуться ко мне! Тот, кто подарил мне его, сказал, что снять этот оберег невозможно!
– Забудь о браслете, я знаю выход отсюда!
– Но он всегда оберегал меня от несчастий!
– Не выдумывай! – разозлилась Джиён и, не слушая ее нытье, за руку провела ее сквозь лабиринты обгоревших стен и балок. Когда они выбрались на улицу, Джиён спросила:
– Где Виён?
– Я видела его на крыше, – припомнила Миок.
Джиён отправила ее к остальным детям, а сама поспешила к пожарной лестнице и, взобравшись по ней, увидела на крыше Виёна. Он неподвижно лежал на спине, раскинув руки в стороны, и смотрел в небо. Окликнув его по имени, Джиён не получила ответа и, подбежав к нему, потрясла его за плечи.
– Просыпайся, здание горит! – кричала Джиён, похлопывая Виёна по щекам, пока его взгляд не стал ясным. – Воспитатель Лим не умер, он тебя ищет!
Виён приподнялся на локтях и закашлялся. Посмотрев в небо, он неожиданно обнял Джиён и сказал:
– Странно… Я потерял сознание. Но ты снова нашла меня.
– Что ты делал на крыше? Ты же знал о пожаре!
– Отсюда хорошо видно звезды…
– Ну ты и дурак! – сказала Джиён и хлестнула его по щеке.
Картинка вновь поменялась, и маленькая Джиён уже стояла в сером пальто и шапке перед каменными воротами детского дома. Ноябрьское небо было пасмурным, с желтыми прожилками, словно разбитое сырое яйцо, размазанное по асфальту. Бурая слякоть под ногами покрылась хрупким слоем льда. Вскоре к воротам, закинув рюкзак на плечо, подошел Виён, и они с Джиён молча посмотрели друг на друга.
– Через неделю я уеду в Сеул, – сказал Виён и взял Джиён за руку. – Мой приемный отец говорит, что там полно репетиторов по игре на фортепиано и разных конкурсов для молодых талантов. Миок тоже с собой возьмем, она отлично поет.
– Вот как… – вздохнула Джиён и, опустив взгляд, поковыряла землю ботинком. – А я поеду к тете Соми в деревню Лисьи Норы.
– У тебя есть семья? – обрадовался Виён. – Прекрасно!
– Особенно после того, как неделю поживешь в промерзшей уцелевшей части корпуса.
– Я серьезно! Тебе очень повезло!
– Надеюсь, что они тоже мне рады, – кивнула Джиён. – Хотя они не обязаны были принимать меня просто потому, что после пожара в детских домах не хватило мест. Но почему-то теперь я чувствую себя еще более одиноко. Как будто, уезжая отсюда, я теряю часть себя.
– Я всегда буду помнить тебя, – сказал Виён и обнял ее.
– Как противно звучит, – поморщилась она. – Ты ведешь себя как девчонка! Только не плачь!
– Я не буду, – сказал мальчик, но его глаза заблестели. – Я когда-нибудь напишу красивую мелодию и посвящу ее тебе.
– Глупости какие-то, – фыркнула Джиён.
