– Все не так просто, – потушил ее гнев Ан Минджун. – Есть одна вещь, о которой Дюон не знает. Если вы помните, некогда Черный Дракон из клана имуги подставил Водного Дракона. И позже я отомстил ему, вызволив его из заточения в мир смертных, чтобы там и прикончить. Но о его планах мне сообщил Черная Черепаха. Взамен Шивон попросил меня об услуге. Он хотел проделать то же самое, что и Дюон: зачать ребенка-полукровку. Для этого ему нужно было на один день занять тело смертного, и нам вовремя подвернулся Со Ханджун. Я видел отца Со Минны во сне задолго до того, как он пришел в храм в Лисьих Норах и молил квисинов о помощи. От меня требовалось только стереть этот поступок Шивона из свитка судьбы, чтобы Небеса ни о чем не догадались. Иначе он бы попался, как Дюон. По своей природе Со Минна похожа на Виёна и Сольджу. Она видит призраков и странные сны, потому что ей суждено стать квисином. Темным или светлым – зависит от ее выбора. Но она обретет бессмертие только после смерти. И мы не должны вмешиваться в ход вещей. Через своего двойника-мышь я вынудил Совет Небес и Ван Хёля заключить с Юнхо особый контракт. Юнхо должен был расстаться с Со Минной, чтобы отвести от нее все подозрения. Пока для мира квисинов она – просто смертная, вечно мешающаяся под ногами.
– А когда Со Минна станет квисином, они с господином Ли Юнхо воссоединятся? – с надеждой спросила Рим Куён.
– Этого даже я не знаю, – пожал плечами Ан Минджун. – Недавно я перестал видеть будущее. Так мне и надо. Но последнее, что я видел, – это моя зачарованная тетрадь в руках Со Минны. Я попросил сороку отнести мои записи в мир смертных и передать Со Минне. Надеюсь, от них будет прок.
Внимательно выслушав всех, профессор Сон Мин посмотрел на засыпающего отца Минны и обратился к Ан Минджуну:
– Зачем Черной Черапхе понадобился младенец-полукровка?
– Этого я тоже не знаю, – сказал Ан Минджун, виновато опустив взгляд. – Сначала Шивон хотел объясниться, но позже предпочел оставить все в тайне. Поэтому я насторожился и сказал ему, что младенец не выжил. Минна не должна попасть в руки Шивона.
– Да, он не должен найти ее, – кивнул отец Минны и, хрюкнув, упал лицом в чашу с соджу.
– Я сделаю все возможное, чтобы защитить эту девушку и свой Блуждающий Дом, – пообещала Рим Куён. – Ненавижу, когда квисины обращаются с людьми, словно те деревянные куклы в их великом театральном представлении! Как вспомню свою смерть…
Ан Минджун рассмеялся и, запрокинув голову, влил в себя соджу.
– Как давно мы не виделись, – обратился он к кувшину, нежно поглаживая его.
– Старый дурак, – фыркнула кисэн. – Скажи, а Ван Хёль и Сухоран знают, чья Со Минна дочь?
– Нет, – ответил Ан Минджун и хитро сощурил глаза, – об этом знаем только мы с вами. Насчет Ван Хёля не беспокойтесь. Он уверен, что избавился от Минны, и занят Юнхо. Главу мрачных жнецов кроме порядка и соблюдения законов мало что интересует. Ему даже в голову не придет копать в направлении Черной Черепахи. Да и ни один мрачный жнец не войдет в этот дом без твоего разрешения.
– Чего не скажешь о Сухоране, – забеспокоилась Рим Куён, и ее руки задрожали. – Если он захочет добраться до нас, то легко пересечет мост и пробьет защиту Безымянного Дома!
– Не беспокойся, у него сейчас другие заботы, – отмахнулся Ан Минджун. – Например, принять верное решение и спасти свою жизнь.
– Ты это о чем?
– Да так… – снова махнул рукой менбусин.
– Какой занятный разговор, – заметил господин Куй. Квисин ветра все еще лежал на подушках в дальнем углу. Вернув свою синюю пучеглазую голову на плечи, он загадочно спросил: – Вы знаете, как Ван Хёль стал мрачным жнецом?
– Никто не знает, – ответила Рим Куён. – Он же стар как мир.
– А вот и нет, – низким голосом возразил господин Куй. – Я родился задолго до эпохи Корё и многое повидал. Жил-был один император, и встретил он красавицу-кисэн. Жениться на ней он не мог, а кисэн родила от него сына, смышленого и остроумного. Мальчик выступал в ее доме перед важными гостями, ставил сценки, смешил людей. Однажды кисэн проболталась ему, кто его отец, и мальчик захотел привлечь внимание императора. Просто чтобы получить немного отцовского тепла. Но император осмеял мальчика и приказал страже выставить его за дверь. Тогда мальчик решил: раз он вынужден скрывать свое происхождение, то пусть хотя бы его история увидит мир. Он вырезал маски из дерева и год за годом ставил сценки, высмеивающие жадных богачей и глупцов.
– Вы говорите о масках Таль? – перебила его Рим Куён.
– Да, милейшая кисэн, – улыбнулся господин Куй, обнажив острые зубы. – Именно о них. Но дальше было гораздо интереснее. Когда Ван Хёлю было двадцать три года, люди бегали по деревне с факелами и искали одного юношу, называя его темным квисином, отмеченным злом. Ван Хёль встретил его на берегу реки. Вокруг глаза незнакомца было огромное уродливое пятно. Но Ван Хёль совсем не испугался. Он отвел этого юношу в свой дом и по его просьбе вырезал для него маску тигра.
– Неужели тем юношей был Сухоран? – охнула Рим Куён.
