Ван Хёль и его отряд мрачных жнецов тоже застыли в разных позах, словно восковые музейные экспонаты. Перекресток превратился в подобие открыток, часто даримых на Соллаль – с блестками, вырезанными домиками и фигурками людей. Только эта открытка была жуткая и мрачная.
Красная вывеска продуктового магазинчика затрещала над нишей, где пряталась Джиён. Пушистые снежинки повисли в воздухе, перед самым лицом девушки. Из разговора между квисинами она вынесла лишь то, что Ан Виён – ходячий покойник и вот-вот обернется опасным существом. И если он ее заметит, то это закончится плохо.
«Мелодия, сыгранная Ан Виёном, не действует на смертных? – удивилась Джиён и похлопала себя по раскрасневшимся от мороза щекам. – Неважно! Пусть Ан Виён и убил тех существ, но я еще жива!»
Набравшись смелости, Джиён вышла из укрытия и без оглядки побежала к перекрестку. Онемевшие пальцы ног ломило после долгого стояния на месте. Но Джиён не могла поддаться боли, опасаясь, что Ан Виён затаился где-то поблизости и вот-вот догонит ее.
Место, где стояли квисины, было уже близко. Джиён свернула за угол, стараясь не смотреть на их застывшие фигуры, и от страха чуть не проскочила дом своей бабушки. Выругавшись, она вернулась к калитке и перелезла через метровую каменную ограду.
Среди сада с отцветшими вишнями и декоративным мостиком стоял белый одноэтажный дом. Гон Сону и рабочие пока не занимались его внешней отделкой, поэтому вид у стен был изношенный. Трещины, дождевые подтеки, сгнившие балки – все это выглядело как декорация для фильма ужасов, что вполне соответствовало ситуации. Добежав до входной двери, Джиён немного успокоилась и отдышалась. Ан Виён за ней не гнался. В саду и за его пределами не было ни души.
Старый замок на днях заменили кодовым. Джиён ввела комбинацию цифр, которую прислал в сообщении Гон Сону, но дверь не поддавалась.
– Ну же, открывайся! – умоляла Джиён, тыча пальцем в круглые кнопки замка. – Неужели переохладился? Если завтра не заработает, придется потратиться на ремонт.
Чуть ниже кнопок находилась замочная скважина. Джиён раздраженно тряхнула рюкзаком, и выпавшая из него связка ключей со звоном ударилась о порог дома. Следом вниз полетел белый шелковый мешочек, забытый в такси матерью Ли Хёна. Серебристый шнурок на нем развязался, и на плитку высыпались мелкие белые цветки, перемешанные с красными ягодами. Джиён подняла мешочек и вставила ключ в замочную скважину, соображая, в каком направлении его нужно повернуть. В панике ее мозг попросту отключился, а руки дрожали от нервного напряжения. Такое с ней случилось впервые. Когда раздался долгожданный щелчок замка, она вбежала в прихожую, заперев за собой дверь на щеколду.
Внутри было холодно, и изо рта Джиён пошел пар. Спать ей предстояло в верхней одежде. Рабочие не топили ондоль[49], а трубы для подогрева водяного пола они еще не провели. Пробравшись на кухню сквозь банки с голубой краской, коробки и шпатели, Джиён нашла в старом серванте бутылки с водой и, отпив из одной, задумалась:
«Я точно видела тех существ! Это не сумасшествие и не сон!»
Оставаться в промозглом, пропахшем краской доме Джиён не хотелось. Она набрала номер Минны. Вот уж с кем постоянно случались странные вещи! Минна бы спокойно выслушала историю о квисинах и предложила бы переночевать у себя.
Вдруг с улицы послышался протяжный вой и лязганье зубов. Джиён вздрогнула и уронила телефон. После минутного затишья она на цыпочках прокралась к двери и посмотрела в глазок. В темноте, словно два тлеющих факела, светились глаза «ожившего» пса.
В панике Джиён издала истошный крик и попятилась вглубь прихожей. Споткнувшись о коробку с материалами, она упала спиной прямо в чьи-то руки. Ее губы накрыла ладонь, слишком холодная даже для того, кто пробрался в дом из ноябрьской стужи. В ту же секунду над ухом Джиён прозвучал низкий, приглушенный голос Ан Виёна:
– Тише, пес сейчас уйдет.
Ему осталось добавить: «Я сам убью тебя», и у Джиён бы случился сердечный приступ. Она уже нащупала на тумбочке строительный молоток, но Ан Виён неожиданно отпустил ее и посмотрел в дверной глазок.
– Пес ушел, – расслабленно сообщил он и повернулся лицом к Джиён. – На входе в ваш дом рассыпаны цветы калины. В ноябре калина символизирует любовь, которая сильнее смерти. Она вызывает аллергию у существ из Преисподней.
– Аллергию на любовь или на смерть? – вырвалось у Джиён.
– На цветы калины. Их пыльца попадает булгэ в нос, сбивает со следа и вызывает чихание, – пояснил Ан Виён и потер виски. – Но откуда у меня эти знания? Не могу вспомнить…
Джиён коснулась своих губ, не в силах поверить, что до сих пор жива. Ее сердце застыло ледышкой, хотя кровь бурлила. Перед ней стоял айдол, чье тело исчезло с места происшествия. Даже мертвым он выглядел как фарфоровая кукла, и по праву считался вторым по красоте после Ли Хёна. Но все же находиться рядом с ним было жутко.
