– Ты не в курсе? – удивился Ван Хёль и потер подбородок. – Сухорана освободили досрочно. Он единственная нейтральная сторона между Небесами и Преисподней. После того как Пак Сондже сбежал с престола, Небеса и Преисподняя подписали договор о ненападении. Десять правителей Сиван присоединились к ним, потому что после изгнания Сухорана вход в мир мертвых никем не охранялся. Общим решением все они передали Сухорану управление мрачными жнецами и булгэ. Вероятно, он пришел сюда, чтобы сообщить нам об этом лично.
– Я начинаю скучать по Хо Яну! – занервничал пес. – Мало мне было начальника-кумихо, так теперь они отдали эту должность пэкхо! Как вспомню, что когда-то Сухоран свалил свою вину за убийство смертной на Ун Шина!
– Дон Юль, тебе точно нужны таблетки для улучшения памяти, – съязвил Ван Хёль. – В конце концов, на том судебном заседании господин Ли Юнхо добился оправдания Ун Шина и лишь в последний момент уступил стороне защиты. Сухорану смягчили приговор и сослали на остров Биянгдо. К слову, адвокатом Сухорана выступал господин Сон Мин. Он сейчас преподает в университете, где учится возлюбленная господина Ли Юнхо.
– Не доверяю я Сухорану! И лица его никто не видел.
– Не пойман – не вор, – заключил Ван Хёль и поднес указательный палец к кроваво-красным губам. – Тише, он уже близко.
Вскоре из вечернего тумана им навстречу вышел статный мужчина в белом облегающем пальто и лакированных ботинках. Серебряная маска тигра полностью закрывала его лицо, придавая загадочности. Сквозь отверстия для глаз блеснули голубые огоньки. Избегая встречи с ними, булгэ и мрачные жнецы покорно потупили взгляд и низко поклонились.
– Доброго вечера и полной луны, – в один голос произнесли Дон Юль и Ван Хёль.
– Доброго вечера и полной луны, – ответил Сухоран и остановился перед трещиной на асфальте. – Господин Дон Юль, уберите за собой. Иначе завтра у смертных появится много вопросов. Хотя… я сделаю это быстрее.
Сухоран громко топнул, и края трещины срослись. После этого он приблизился к барьеру Паутины перекрестка и с нескрываемым любопытством рассмотрел Ан Виёна.
– Ван Хёль ошибся, он не единственный, кто видит Ан Виёна сквозь барьер, – сказал Сухоран, после чего обошел взглядом всех присутствующих. – А у вас тут очередная стычка?
– Нет, – поспешил объяснить Ван Хёль. – Между нами и булгэ возникло недопонимание. Мы просим извинить нас за это.
Усмехнувшись под маской, Сухоран медленно приблизился к главе мрачных жнецов и посмотрел ему в глаза.
– Господин Ван Хёль, вы побледнели, – весело произнес он. – Мрачный жнец побледнел! Надо рассказать эту шутку Совету Небес… Итак, пока длится суд над Ан Минджуном, все должны быть начеку. Предсказания менбусина будут уничтожены. Поэтому могут сдвигаться часовые пояса и открываться врата в мир мертвых. Нельзя допустить, чтобы души сбежали. Но господин Дон Юль временно отстранен от своей должности. Он мешает слаженной работе.
– Вы уверены? – засомневался Ван Хёль. – Сейчас не самое удачное время для смены руководства.
– Теперь булгэ подчиняются моим приказам. Я лично займусь Ан Виёном и обстановкой в Сеуле. Тех, кто против этого, ждет арест.
Среди булгэ покатилась волна возмущений, но Дон Юль заставил своих подчиненных замолчать, дыхнув на них пламенем. Булгэ поняли намек и неохотно поклонились Сухорану. На их лицах читалась смесь озадаченности и неловкости. Мрачные жнецы тоже исподлобья косились на пса и перешептывались. Дон Юль просто обязан был взбунтоваться, ведь минутой ранее они с Ван Хёлем чуть не разорвали друг друга в клочья из-за Ан Виёна.
– Господин Сухоран, – прорычал пес, – если вы хотите добиться уважения булгэ, докажите им свою силу. Снимите барьер Паутины перекрестка и попробуйте лично поймать Ан Виёна.
– Дон Юль, остановись! – воскликнул Ван Хёль и осекся, удивленный тем, что помогает булгэ. – За подобные выходки тебя арестуют.
– Не суетитесь, господин Ван Хёль, – надменно ответил Сухоран и вздернул подбородок. – Я покажу, на что способен пэкхо.
Булгэ и мрачные жнецы столпились за спиной Сухорана и пристально следили за его движениями. Пэкхо деловито поправил манжеты белоснежного пальто, казавшегося фраком иллюзиониста на его мощной широкоплечей фигуре, и чуть слышно произнес заклинание.
Словно по волшебству, вокруг Ан Виёна засияла голубовато-зеленая аура. Но дальше произошло непредвиденное. Как только барьер вокруг Ан Виёна исчез, парень извлек из-за пазухи бамбуковую тансо, поднес ее к губам и сыграл витиеватую мелодию, схожую с трелями соловья. Его тело постепенно стало прозрачным и растаяло в вечерней мгле.
– Зачарованная тансо! – расхохотался пес, и неожиданно красные огоньки в его глазах погасли, а черная шерсть перестала колыхаться на ветру, будто само время остановилось.
– Глупец Чо Мингли… – всего-то и успел произнести Сухоран, замерев с вытянутой вперед рукой. Как и пес, он был обездвижен чарами тансо, но еще пытался шевелить губами.
