– Мое имя Дон Юль. Я булгэ, – представился пес, а его глаза вспыхивали красным светом и блекли в зависимости от интонации. – Такие, как мы, следим, чтобы существа вроде тебя не разгуливали среди смертных и отправлялись в Преисподнюю. Честно говоря, у меня нет права задерживать тебя, пока ты не стал темным квисином. Говорят, ты убиваешь смертных одним взглядом?
– Нет! Я просто вижу будущее в их глазах!
– Значит, будешь убивать, обретя силу, – предположил пес. – Твой дом в Преисподней. Если пойдешь со мной, все будет хорошо.
– Я не монстр! – возмутился Ан Виён и снова попытался пошевелить ногами. – Почему они не двигаются?
– Ты попал в Паутину перекрестка, – гордо ответил пес. – Я создаю ловушки на пересечении дорог, и время в них замирает вместе с добычей. Внутри такого барьера души становятся невидимыми для мрачных жнецов. Кстати, они уже близко. Везде суют свой нос. Поэтому помалкивай.
Тем временем с разных концов улицы к центру перекрестка стягивались две группы мужчин. Полицейских Джиён сразу определила по их штатной форме. Других, одетых в черные плащи и широкополые шляпы, она приняла за актеров традиционного корейского театра. Где еще увидишь выбеленные лица и ярко-алые губы? Ей в голову сразу не пришло, что полицейские были булгэ, а мужчины в черных плащах – мрачными жнецами.
Они остановились в десяти метрах друг от друга. Полицейские сбились в кучу за спиной пса и оскалились на мрачных жнецов. В свою очередь, мрачные жнецы слегка поклонились булгэ в знак приветствия. Ан Виён замер между ними, словно пойманный в паутину мотылек.
Самый невысокий и щуплый из мрачных жнецов шагнул навстречу полицейским. Убрав руки за спину, он обратился к псу потусторонним голосом, лишенным эмоций:
– Доброго вечера и полной луны, Дон Юль. Вижу, вы сегодня в полном составе. Какое-то серьезное происшествие?
– Ты заблудился, Ван Хёль? – оскалился пес. – Или ты такой вежливый сегодня из-за шаткого положения Небес? Как вам живется без правителя?
– Я полагаю, ты слышал, что мы разыскиваем темного квисина, прозванного Воспламеняющим Взглядом, – пояснил Ван Хёль, и в воздухе перед самым носом пса появился и развернулся свиток. – Вот приказ…
Не дослушав Ван Хёля, пес дыхнул пламенем на свиток, и тот мгновенно превратился в пепел.
– Того, кого ты ищешь, зовут Ан Виён, и он принадлежит нам.
– Дон Юль, ты ходишь по лезвию! – предостерег его Ван Хёль. – Согласно новому договору между Небесами и Преисподней, булгэ и мрачные жнецы теперь работают сообща.
– Мне не поступало такое распоряжение.
– Ты только что сжег его.
– Ну, давай, введи меня в курс дела, – снисходительно произнес пес. – С момента смерти Ан Виёна прошли всего сутки. По закону душа может три дня оставаться в теле или рядом с ним. При условии, что она не одержима жаждой мести. Никто не имеет права забирать ее раньше этого срока.
– Я знаю, – закатил глаза Ван Хёль. – Но Сиван, десять правителей Чистилища, подали заявление на розыск Ан Виёна. Нужно найти его в течение оставшихся двух дней, пока он слаб. Дальше Сиван сами решат его судьбу. Иначе в мире смертных опять начнется череда несчастных случаев. Отдел мрачных жнецов и Чистилище не справятся с таким наплывом душ.
– Знаешь, что я думаю обо всей этой ситуации? – раздраженно сказал пес. – Сиван сами виноваты! Особенно их четвертый правитель Окван. Я уверен, ты помнишь, как давным-давно он решил наказать своего сына Ан Дюона за очередную выходку. Кажется, Дюон тогда от скуки создал кувшин с неиссякаемым соджу и подбросил его в мир смертных. Эта штука заманила в Преисподнюю тысячи душ! Мрачные жнецы разводили руками, а булгэ не успевали составлять списки грешников. Пора и вам помучиться.
– Такое не забывается, – процедил Ван Хёль, – потому что ты целый месяц высмеивал мрачных жнецов и уводил эти души у них из-под носа. Что касается Оквана, его сына Дюона и других темных квисинов – все вы отвратительны.
– Ну-ну! – оскалился пес и дыхнул пламенем прямо под ноги мрачных жнецов, заставив их попятиться. – Чистилище – это место для пыток и очищения. Там рождается и умирает тьма. А Преисподняя лишь наводит порядок. Ни я, ни мои подчиненные, в отличие от Дюона, – не абсолютное зло.
Ван Хёль опустил взгляд, чтобы не видеть улыбающуюся пасть пса, и только глубоко вдохнул. Трудно было понять, злится он или нет.
