– Нет! – завертела головой Минна. – Время, проведенное с тобой среди квисинов, было лучшим в моей жизни!
Лицо Минны, влажное от слез, выскальзывало из рук Юнхо, но ему все-таки удалось поймать ее испуганный взгляд. Как только в его глазах вспыхнули зеленые огоньки, Минна перестала всхлипывать и замерла. Крепко поцеловав ее в губы, Юнхо убрал от ее лица свои дрожащие руки.
– Прощай, – шепотом сказал Юнхо и сделал несколько шагов назад. Он продолжал идти, не сводя глаз с Минны. Круживший над рекой ветер смахнул с ветки дуба снежную шапку, и она, упав в воду, беспощадно разбила отражение Юнхо на множество мелких кругов. Когда водное зеркало выровнялось, Юнхо уже поглотила густая темнота, а на берегу реки стояла только Минна.
Почти сразу придя в себя, она испытала нечто похожее на внезапное пробуждение после ночного кошмара. Вот только Юнхо оставил ее одну в этом пустом заснеженном парке на самом деле. Именно так Минна представляла свою смерть: тишина, холодные руки и остановившееся время. Да, время замерло не на часах, а где-то в ее груди. Время всегда замирает дважды. Первый раз – когда человек встречает свою любовь. И второй – когда теряет ее.
– Юнхо! – позвала Минна и, срываясь на хрип, повторила: – Ли Юнхо!
Захлебываясь слезами, Минна звала Юнхо много раз, но не обнаружила даже его следов на снегу, словно к ней приходил его призрак. В отчаянии она оббежала парк и, нигде не найдя Юнхо, закричала со всей силы, будто ее насквозь пронзили мечом. Гипноз Юнхо почему-то не подействовал на нее. Все их неловкие встречи, долгожданные поцелуи, сдержанные обещания и преодоленные вместе препятствия не позволяли Минне поверить в то, что Юнхо в одночасье разлюбил ее.
Вернувшись к дубу, Минна посмотрела на его длинные, кривые, словно лапы чудовища, ветви, и ее охватила паника. Вечернее небо показалось ей далеким, бесконечным и пугающим. Если бы ее жизнь оборвалась прямо в этом парке, она бы потерялась среди миллиардов других погасших звезд на Млечном Пути и не встретилась бы с Юнхо, как в легенде о Сорочьем мосте. Споткнувшись о корень, Минна упала на припорошенную снегом сухую траву и сжалась в комок. Сильный спазм стянул ее грудную клетку, а воздух вдруг потерял яркие запахи. Минна содрогалась от слез, и пар, идущий из ее рта, застилал звезды перед глазами. У нее больше не осталось сил звать Юнхо, но она не могла смириться с тем, что этот день настал. Юнхо исчез из ее жизни. Он просто ушел…
«Почему мне так больно? – спрашивала она себя, всхлипывая и стискивая зубы. – Я не хочу в это верить! Если я сейчас вернусь домой, в пустую квартиру, где каждая вещь напоминает о Юнхо, я сойду с ума. Нет, я не смогу вернуться туда».
Минна не следила за тем, сколько времени провела наедине со своими мыслями, и даже не заметила, как потеряла сознание. Возможно, прошел час или больше, но ей не послышалось: поблизости раздались неспешные глухие шаги. Быстро приподнявшись на локтях, она огляделась и с надеждой всмотрелась в темноту. Ее пальцы стали бордовыми от переохлаждения и почти не двигались. Когда во мраке ночи обозначился мужской силуэт, ее дыхание замерло: это был вовсе не пожилой сгорбленный смотритель парка.
– Юнхо! – задыхаясь, позвала Минна.
Но по мере того, как мужчина приближался, Минну пронизывал сковывающий тело страх. Над ней возвышалась высокая, плечистая фигура в длинном белом плаще и серебряной маске тигра. Превозмогая боль в пальцах, Минна поползла назад и попыталась подняться, но ее замерзшие ноги затекли и еле двигались.
– Вот мы и встретились, Со Минна, – произнес незнакомец низким голосом, внушающим желание повиноваться.
– Кто вы?
– Меня зовут Сухоран. Остальное неважно. Будет лучше, если сейчас ты добровольно пойдешь со мной. Тогда я смогу облегчить твою боль. В противном случае ты можешь умереть.
– Юнхо не простит вам…
– Правда? Тогда почему он оставил тебя здесь одну?
Все-таки пересилив колющую боль, Мина вскочила на ноги и побежала вдоль реки настолько быстро, насколько могла. Она забыла о том, что незнакомец был квисином, а значит, за секунду перемещался в любое место. На ее пути очень своевременно попался пушистый кустарник. Спрятавшись за ним, Минна достала из кармана зажигалку, чтобы позвать на помощь Ун Шина, и принялась отчаянно чиркать колесиком для поджига. Но появлявшийся язычок пламени, как назло, сразу же гаснул.
– Это бессмысленный поступок, – разнесся по воде голос Сухорана. – Тебе не спрятаться от меня.
